Заметки о восточноевропейской торговле 9-10 вв. Варяги и русы (часть вторая)

В одном из недавних постов я затронул тему восточноевропейской торговли на знаменитом Волго-Балтийском пути, связывающим Северную Европу с Ближним Востоком. Собственно, пост был посвящен «развенчанию мифа», об огромной роли скандинавских купцов, открывших речные пути и организовавшие товарообмен между упомянутыми регионами. В кавычках «развенчание» потому, что как люди верили в опровергаемый исторический миф, так и будут продолжать верить. Кто-то будет заменять скандинавов на ободритов, кто-то на «балтийских русов» разной масти. Но, в целом, все останется как есть.
Здесь, в качестве продолжения, я хотел бы затронуть тему самого объекта торговли. К этой теме не раз обращались профессионалы и любители, но повторение – мать учения. Итак, что европейские субъекты торговли получали от Ближнего Востока в целом понятно – в первую очередь серебро в виде дирхемов, также популярностью пользовалось стекло, стеклянные бусы, различные предметы роскоши, драгоценные ткани, специи – стандартный набор, вобщем. Гораздо интереснее для нас, что предлагали Востоку жители Восточной Европы.
Collapse )

Заметки о восточноевропейской торговле 9-10 вв. Варяги и русы.

Ключевым элементом современных концепций возникновения Русского государства является существование торговых путей, связывающих Балтийское море («циркумбалтийский регион») и Арабский халифат в 9 веке. Эта система речных маршрутов и волоков между ними известна под названием Волжско-Балтийского торгового пути или «Пути из Варяг в Хазары». Торговый путь начал формироваться, судя по всему, в 8 веке, когда утихли арабо-хазарские войны, а воинственных Омейядов на престоле халифата сменили просвещённые Аббасиды. На западе импульсом для формирования «северной торговли» стало «каролингское возрождение», а ключевую роль играли фризы. В связи с обостренными отношениями между арабами и христианскими странами Европы, именно Балтийское море и Восточная Европа стали ключевым звеном, связывающим два крупнейших рынка Западной Евразии. Активное движение товаров (в первую очередь драгоценных мехов) и арабского серебра доказывается сетью торговых поселений типа «виков» и кладами дирхемов. Collapse )
Swina's coat of arms

Русское имя Глеб.

Борис и Глеб.
Борис и Глеб.

Ещё одна не славянская форма среди древнерусских имён, это Глеб (Глѣбъ или Гълѣбъ). Иногда её объединяют с рассмотренной выше формой Улеб, но чаще эти имена различают. Мы тоже считаем их различными. Первым известным носителем данного имени среди древнерусских князей был Глеб, сын Владимира I Крестителя, погибший во время междоусобицы за наследство отца и затем причисленный к лику святых по причине своей мученической смерти “за веру”. Вместе со своим братом Борисом, который также относится к первым в русской православной церкви “мученикам за веру”. Хотя есть весомые аргументы, что находились они с Глебом в том конфликте, на самом деле, по разные стороны! Но сейчас не об этом. После Глеба Владимировича на Руси было известно масса других князей, носивших это же имя. А также церковных деятелей. Ну а позже оно стало популярно, пошло в народ и перешло к простолюдинам. 

Collapse )
Кот Бегемот

Ранние славяне в Среднем Поволжье по письменным и археологическим данным

Моя статья

Ранние славяне в Среднем Поволжье по письменным и археологическим данным // Исторический формат. 2019. № 1. С. 41-59

В работе проанализированы сообщения средневековых восточных авторов о расселении славян в Поволжье. На основе сопоставления письменных и археологических источников автор делает вывод о проживании на территории Среднего Поволжья во второй половине I тыс. н.э. славянского населения. Проведенный в статье анализ источников показывает, что существует целый блок восточных источников, которые помещают в Среднем Поволжье ас-сакалиба - славян, единственным археологическим соответствием которым является население, оставившее памятники именьковской археологической культуры и его потомки, вошедшие в состав жителей Волжской Болгарии.

Исторический Формат, 1/2019

Номер журнала "Исторический формат", посвящённый памяти выдающегося историка Древней Руси Андрея Николаевича Сахарова. С этого номера журнал "Исторический формат" переходит на новый дизайн, и как обычно содержит много интересного!

Андрей Николаевич Сахаров (1930-2019) - член-корреспондент РАН, с 1993 по 2010 г. директор Института Российской истории РАН. А.Н. Сахаров был выдающимся специалистом по истории Древней Руси, автором таких фундаментальных работ как "Русская деревня XVII в. (по материалам патриаршего хозяйства)" (М., 1966), "Дипломатия Древней Руси: IX – первая половина X вв." (М., 1980), "Дипломатия Святослава" (М., 1982, 1991), "Россия: Народ. Правители. Цивилизация" (М., 2004), "Русь на путях к Третьему Риму" (М., 2010), "Исторические обретения на рубеже XXI века: очерки" (М., 2011) и т.д.



М.И. Жих, В.И. Меркулов. ВЫДАЮЩИЙСЯ РУССКИЙ ИСТОРИК АНДРЕЙ НИКОЛАЕВИЧ САХАРОВ (1930-2019)
А.Н. Сахаров. 860 ГОД: НАЧАЛО РУСИ
В.И. Кулаков. ПЛЕТЁНЫЙ ОРНАМЕНТ В ДРЕВНОСТЯХ ПРУССОВ
Е.В. Круглов, А.С. Лапшин, И.Н. Наумов. АРХЕОЛОГИЯ В ВОЛГОГРАДСКОМ КРАЕВЕДЧЕСКОМ МУЗЕЕ
В.И. Меркулов, И.Л. Рожанский, А.С. Семенов. ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ Y-ДНК ОСТАНКОВ IX-X ВЕКОВ ИЗ СОПКИ БЛИЗ ДЕРЕВНИ МЕРЛУГИНО УДОМЕЛЬСКОГО РАЙОНА ТВЕРСКОЙ ОБЛАСТИ
М.И. Жих. РАННИЕ СЛАВЯНЕ В СРЕДНЕМ ПОВОЛЖЬЕ ПО ПИСЬМЕННЫМ И АРХЕОЛОГИЧЕСКИМ ДАННЫМ
В.В. Фомин. НОРМАНИСТСКАЯ СУЩНОСТЬ «СОВЕТСКОГО АНТИНОРМАНИЗМА». ЧАСТЬ ВТОРАЯ
К.А. Анисимов, А.Н. Рогожин. РУСЬ И РУГИ В СРЕДНЕВЕКОВЫХ ПИСЬМЕННЫХ ИСТОЧНИКАХ
А.Р. Нуретдинова, А.В. Губайдуллина. ЦЕРКОВНОЕ ИСТОРИКО-АРХЕОЛОГИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО КАЗАНСКОЙ ЕПАРХИИ
А.А. Карпенко. К ПРОБЛЕМЕ ПЕРЕНОСА ДРЕВНЕРУССКИХ ГОРОДОВ (ПО ПОВОДУ РАБОТ М.И. ЖИХА)

Скачать номер
Кот Бегемот

Выдающийся русский историк Андрей Николаевич Сахаров

Андрей Николаевич Сахаров (1930-2019) - член-корреспондент РАН, с 1993 по 2010 г. директор Института Российской истории РАН. А.Н. Сахаров был выдающимся специалистом по истории Древней Руси, автором таких фундаментальных работ как "Русская деревня XVII в. (по материалам патриаршего хозяйства)" (М., 1966), "Дипломатия Древней Руси: IX – первая половина X вв." (М., 1980), "Дипломатия Святослава" (М., 1982, 1991), "Россия: Народ. Правители. Цивилизация" (М., 2004), "Русь на путях к Третьему Риму" (М., 2010), "Исторические обретения на рубеже XXI века: очерки" (М., 2011) и т.д.

Моё увлечение древнеславянской и древнерусской историей началось с прочитанной в детстве популярной книги А.Н. Сахарова «Мы от рода русского... Рождение русской дипломатии» (Л., 1986). Эта замечательная ярко написанная книга определила мою будущую профессию историка-слависта. Память о нём навсегда останется у меня, а его работы по праву входят в золотой фонд науки о Древней Руси.


Выдающийся русский историк Андрей Николаевич Сахаров // Исторический формат. 2019. № 1. С. 9-12

Если б русы были скандами... Руссенорск

Возвращаясь к вопросу о русах-скандинавах и об отсутствии следов северогерманского влияния в русском языке, нельзя не упомянуть и пример того, каким на самом деле становится русский язык при длительных контактах с настоящими скандами.

Collapse )
Кот Бегемот

Как пишутся антирецензии

Тульский историк А.В. Журавель о проблеме упадка культуры рецензирования в современной исторической науке.

Александр ЖУРАВЕЛЬ. Как пишутся антирецензии, Или «Здравствуй, племя младое, незнакомое…»

"Но в науке слишком долгое время считалось дурным тоном даже заговаривать о ее этических проблемах, а уж называть вещи своими именами — тем более. Фигура умолчания на сей счет господствовала абсолютно. Традиционно излагались — и в целом и до сих пор излагаются — обезличенные идеи и мнения. И хотя к ним приписываются имена (фамилии и инициалы), но об их носителях читатели ничего не могут узнать, кроме в лучшем случае формальных сведений, ничего не говорящих о личности автора. Научный язык — это язык безэмоциональный: обезличенные люди обезличенно выражают свои обезличенные мнения.

В этом отношении интернет кажется явлением благотворным, но беда заключается в том, что сетевое самовыражение не стало предпосылкой для творческого самовыражения в академических текстах: говорить о личном отношении к обсуждаемым проблемам и тем более к носителям обсуждаемых идей до сих пор не принято. Но вот незадача: истинное отношение авторов статей к оппонентам «читается» в последнее время все чаще и все более отчетливо. Читается между строк. И отношение в таких случаях обычно — жестко негативное. И приобретает это три основные формы: 1) я оппонента «не люблю», а потому я его и его работы игнорирую — как будто их нет совсем; 2) я оппонента «не люблю», а потому разбирать его доводы всерьез не буду; лишь вскользь противопоставлю его взглядам свои и пожурю его за легковесность доказательств; 3) если же оппонент меня как-то задел, то его «ненавижу», а потому устрою ему погром, т.е. подробно разберу его систему доказательств со своей колокольни, покажу их никчемность и сделаю оргвыводы: оппонент — не ученый, лжеученый, плохой ученый; его идеи — в корне неправильные, лежащие за пределами истинной науки и даже ей противостоящие. Правильные, научные, взгляды — только у меня и у тех, кто со мной согласен.

Я сознательно утрирую эти основные подходы к критике оппонентов, но такова уж реальность. Можно было бы выразиться помягче, но суть от этого не изменится: такая «научная критика» с точки зрения научного идеала не имеет почти никакого отношения ни к науке, ни к критике. Почти — оговорка необходимая: во-первых, приходится говорить о науке реальной, а не об идеальной; во-вторых, и в разносной «критике» иногда встречаются отдельные здравые, справедливые мысли, указывающие на реальные недостатки разбираемых работ.

И погромы (без кавычек), и умеренные «рецензии» (в кавычках) отличаются одной общей чертой: в них всегда игнорируются либо общая методологическая посылка, лежащая в основе «рецензируемой» работы, либо система доказательств, обосновывающая авторские выводы, либо то и другое вместе. Им обычно механически противопоставляется другая концепция, которая «подкрепляется» несколькими частными примерами, будто бы доказывающими правоту критика и неправоту его оппонента. То обстоятельство, что единичные факты, вырванные из контекста (авторской системы доказательств), сами по себе способны «доказать» не одну, а несколько разных концепций — это особенно касается средневековой истории, — критиками обычно во внимание не принимается. Их задача — другая, пропагандистская: развенчать любым способом противника и перетянуть на свою сторону как можно больше нейтральных читателей, имеющих о теме самое общее представление.

Разумеется, такая «критика» вызывает у ее жертвы протест и желание ответить — зачастую так же и даже более хлестко. Если у противоборствующих ученых есть соратники, то образуются «партии», выступающие сплоченно и устраивающие противнику (или противникам) погром — серию публикаций, чаще в одном издании. Погромы могут иметь и идеологический, и личный характер, но форма и конечные «выводы» от этого мало меняются: личность клеймится, взгляды выносятся за пределы правильной науки".