Ulmerug (ulmerug) wrote in oldrus,
Ulmerug
ulmerug
oldrus

Путешествие за словом. Беседы с академиком О.Н.Трубачевым. Часть 1


Думается, в рубрике "Мнение историка" вполне уместно будет разместить беседы с выдающимся русским ученым, д.фил.н., академиком РАН Олегом Николаевичем Трубачевым (23.10.1930 - 09.03.2002).

Справка: Трубачев Олег Николаевич (Сталинград, 1930 - Москва, 2002), филолог, д. филол. н. (1966), чл.-корр. АН СССР (Москва, 1972), чл.-корр. Финно-угорского общ. (Хельсинки, 1980), чл.-корр. Хорватской Академии наук и искусств (Загреб, 1983), академик (действ. чл.) РАН (Москва, 1992). Окончил филол. ф-т Днепропетровского ун-та (1952), аспирантуру Ин-та Славяноведения АН СССР (1956), докторантуру Ин-та Рус. языка АН СССР (1965). Занимаемые должности: мнс Ин-та Славяноведения АН (1956-1961), снс, зав. сект. этимологии и ономастики Ин-та Рус. языка АН (1961-1986), отв. ред. ежегодника "Этимология" (1963), зам. директора Ин-та Рус. языка АН (1966-1982), отв. ред. "Этимологического словаря славянских языков" (1974), зав. отд. этимологии и ономастики Ин-та Рус. языка АН (1986-2002), глав. ред. журнала "Вопросы языкознания" (1996-2002), председатель Национального комитета славистов РФ (1996-2002), зам. акад.-секретаря Отделения литературы и языка РАН (1997-2002). Автор более 600 науч. тр., в т. ч. по русистике, славистике, индоевропеистике, сравнительно-историческому языкознанию, этимологии и ономастике. Разрабатывал проблемы славянской прародины, восточнославянского распространения и русского языкового союза. Был инициатором создания "Русской энциклопедии" (1987-1988). За фундаментальный лексикографический труд "Этимологический словарь славянских языков. Праславянский лексический фонд" О. Н. Трубачев был удостоен постановлением Президиума РАН от 31 января 1995 г. первой золотой медали имени В. И. Даля. В сентябре того же года за научные достижения в области славистики ему присуждено почетное звание Doctor honoris causa Кошицкого Университета (Словакия) и вручена золотая медаль имени П. Й. Шафарика (1795-1861). Президиум РАН постановлением от 26 июня 2001 года присудил академику О. Н. Трубачеву Премию имени А. С. Пушкина за работу "Этногенез и культура древнейших славян. Лингвистические исследования" (1991).

 

ПУТЕШЕСТВИЕ ЗА СЛОВОМ
Беседа академика О.Н.Трубачева и владыки Игнатия, епископа Петропавловского и Камчатского

В одной из своих работ академик Олег Николаевич Трубачев вспомнил слова, однажды услышанные им в детстве: "Если мальчик увлекается географией, он может быть впоследствии хорошим филологом". Действительно, филология, особенно историческая – это путешествие за словом в глубь веков. Путешествие не только символическое. Олег Николаевич выезжал на многие европейские конференции – в Германию, Францию, Финляндию, Австрию и другие стран. Он побывал во всех славянских странах, собирая материал для словаря, выступая на съездах славистов. В 1986г. с лекциями посетил 14 городов Америки, закончив чтения в Лос-Анжелесе и Сиэтле на американском побережье Тихого океана. А два года назад пролетел над всей Россией, чтобы увидеть Камчатку и как бы замкнуть земной круг с другой стороны Тихого океана. Олег Николаевич посетил здесь Вулканологический центр РАН, Долину гейзеров, прочитал лекции в Петропавловском университете и, наконец, здесь, в Епископии Петропавловской и Камчатской, гостем которой он был, побывал у брата Владимира Николаева, управителя дел.
Владыка Игнатий, епископ Петропавловский и Камчатский хотел этой философско-языковой встречи с ученым из Москвы. Там и состоялось это интервью на склоне жизни ученого, Что привез Олег Николаевич из своих путешествий за словом? Об этом его интервью на склоне жизни, разговор о вечном с владыкой Игнатием. Камчатское телевидение так и пригласило их вместе для беседы о Руси начальной, дописьменной, о Кирилле и Мефодии, о нашей письменности. О Руси православной, державной, трепете сегодняшнего дня… Три беседы – 2, 6 и 8 сентября 2000 года.
… Видеозапись фильма прислали год спустя (расстояния!), а вскоре Олег Николаевич заболел, и 9 марта 2002 года его не стало. Интервью так и осталось известным лишь камчатским телезрителям, хотя в нем ученый затрагивает многие важные для нас, сегодняшних, вопросы. Студенты-слависты, пришедшие на практику в библиотеку Олега Николаевича уже после его кончины практиканты (в частности, группа студентов Академии славянской культуры и Алексей Дудин из Рязанского педагогического университета), помогали в подготовке его к печати.

Г.А. Богатова-Трубачева

Беседа первая
(2 сентября 2000 г.).

Поиски прародины славян
(начатые в 1958 г., продолжаются)


Владыка Игнатий, епископ Петропавловский и Камчатский: Сегодня у нас в гостях академик РАН, председатель Национального комитета славистов РФ, главный редактор журнала “Вопросы языкознания”, член-корреспондент нескольких зарубежных академий и обществ и просто очень интересный человек - Олег Николаевич Трубачев. Его путешествия за словом позволили ему заниматься глубокими проблемами языкознания, истории языка, лингвистики, но я полагаю, что эта встреча будет исключительно интересна и для наших телезрителей, для нашей паствы. Я сам из нескольких предварительных бесед с Олегом Николаевичем извлек чрезвычайно большую пользу.
Ведущая: Олег Николаевич, мне бы хотелось попросить Вас продолжить рассказ владыки и рассказать о круге Ваших интересов, о себе.

О.Н. Трубачев:
Что ж, коротко, но с некоторыми подобающими подробностями. Я - академический работник. В рамках своей научной дисциплины – сравнительно-исторического языкознания, славянского языкознания – занимаюсь в основном фундаментальными проблемами с большими выходами и в даль и в глубь, в индоевропейское языкознание. Будучи словарником, изучаю лексический состав не только русского, но и всех родственных ему языков. Их довольно много – мы насчитываем сегодня 15 живых и мертвых, больших и совсем маленьких славянских языков. Вот из этого материала я и мои ближайшие сотрудники стараемся выделить, как это принято называть, древний, то есть праславянский лексический фонд, и ему посвящаем составляемый нами уже больше четверти века “Этимологический словарь славянских языков”. К слову сказать, об определении “этимологический”. Мы занимаемся этимологией, которая представляет собой науку о происхождении слов, развитии их формального облика и их наполнения (то есть семантики, значений слов). Этому посвящены наши труды, в общем-то, довольно успешно издаваемые, несмотря на все приключения и треволнения, происходящие сегодня на наших глазах и порой к нашему ужасу. К настоящему времени вышло 26 томов (или выпусков) Словаря. Кроме того, вокруг него производится большая околословарная работа: выходят статьи, исследовательские разработки, целые монографии. Одна из моих книг называется “Этногенез (то есть происхождение народов, народа) и культура древнейших славян”. Она вышла в 1991 г, но скоро, думаю, будет переиздана. Там, к слову сказать, обсуждается очень важная и нужная для нашего с вами русского национального самосознания проблема – прародина славян: откуда мы, кто мы? Я против старой точки зрения, допускавшей, что славяне могли происходить из Азии, и даже против некоторых других более или менее промежуточных теорий. Идея, которую я отстаиваю и разрабатываю с 1958 г., – теория извечного пребывания, проживания славян в Центральной Европе. Она рассматривает Дунайскую прародину славян, живших в довольно тесной близости к более западным, другим индоевропейским племенам – германцам, древним латинянам (или италикам), кельтам. Эти проблемы, глубоко и меня нтересующие, конечно, имеют свою специальную подоснову и целый аппарат, аргументацию исторических и фонетических переходов, изоглосс, то есть связей слов наших славянских и других родственных языков и т. д., и т.п. Иногда речь идет о родстве, порою – о влияниях или заимствованиях слов. Но меня утешает и радует во всем этом то, что эти проблемы, как мне кажется, представляет интерес и важность не только для узких специалистов, но и для нашего национального самосознания. И именно сегодня, когда имеет место некоторое размывание нашего национального самосознания и тот ущерб, который при этом наносится и чувству нашего национального достоинства. Этому надо противодействовать и, наоборот, способствовать усилению и выделению положительного в истории нашей культуры, нашей древности. Особенно в контексте того, что ряд ученых с не меньшей ревностью развивает теории, подчеркивающие некоторую вторичность, дочерний характер тех же славянских языков в отношении каких-то других, к примеру, балтийских.
 
Ведущая: Если я не ошибаюсь, Вы знаете достаточно большое количество языков (измеряемое десятками), которое необходимо, чтобы вести поиски прародины славян и другие исследования?

О.Н. Трубачев: О, нет, откуда взялись десятки! Вообще я человек, пусть и грешный, но, как мне кажется, все-таки строгий к себе и не преувеличиваю своих знаний, которые призваны практически обслуживать мои научные интересы. Понятно, что по роду деятельности я неплохо ориентируюсь практически во всех славянских языках, это и умение на них объясняться, писать; необходимо также знать и пять-шесть стандартных западноевропейских языков (в частности, английский, немецкий, французский), уметь читать на итальянском, испанском. Знание некоторых других языков, помимо вышеперечисленных, нужно бывает в моих занятиях сравнительно-историческим языкознанием, часто необходимы литовский и практически все балтийские языки.
Были у меня в прошлом некоторые занятия венгерским и финским, любопытные для слависта-индоевропеиста, потому что это иноструктурные языки. Затем я определенное время занимался армянским, грузинским, ивритом, но все это было оттеснено другими насущными занятиями. Когда я исследовал скифские проблемы, надо было познакомиться с иранскими, индийскими и другими древними языками.
Есть люди, которые знают столько же или даже больше языков – например, знаменитый Иоанн Павел Второй. Он практически знает много языков. В прошлом краковский епископ Войтыла, он любит и умеет при стечении народа обращаться к пастве на самых разных языках.
Конечно, есть мнение: для того, чтобы быть серьезным языковедом, не обязательно быть полиглотом и считать языки десятками. С ними надо работать по необходимости, когда берешься за такую тему, как поиски прародины славян.

В поисках современного единства
(1988-2000)


Ведущая: Олег Николаевич, мне хотелось бы продолжить разговор, коснувшись сегодняшнего положения России. Ведь мы в какой-то момент начали терять свои территории, своих братьев-славян. На Ваш взгляд, возвратится ли то положение, в котором мы были еще несколько лет назад, когда Россия была единым, многонациональным государством?

О.Н. Трубачев: Что сказать – будет или не будет? В какой-то мере это прогнозирование, причем проблем не моей компетенции, вопрос, скорее адресованный к политикам, которые тоже порой не очень сильны в области прогнозирования, не говоря о том, что кое-кто из них приложил руку к тому, чтобы это единство развалить. Конечно, в рамках России или бывшего Союза предпочтительнее говорить о тех главных ориентирах, которые способны обеспечить нашу цельность, наше единство, наши добрые связи. Это прежде всего три славянских республики, три восточнославянских народа – Россия, Украина, Белоруссия. Как одно из положительнейших явлений я воспринимаю тенденции, весьма часто торпедируемые, но очень здравые – возврата к идее воссоединения России с Белоруссией. Они имеют широкую поддержку в самом белорусском обществе. Ясно, что речь идет о близко родственных в языковом, историческом, да и во всех остальных отношениях народах и языках – русском и белорусском. Хотелось бы почти то же утверждать и об Украине, но там слишком велико бремя негативных явлений и идеологических наработок со стороны противников единения. Поэтому в то время как по-прежнему сильны связи русской и украинской культур, весьма сильны и центробежные явления, которые если не удаляют (дальше, видимо, и некуда, и нельзя, и не нужно), то держат на каком-то расстоянии Россию и Украину, понуждая тамошних политиков иной раз кривить душой, отстаивая эту самостийность, непонятно, насколько нужную и полезную ли для самого украинского народа. Сейчас нет никакой русификации, но ведь объективные данные говорят, что на одну-две украинских книги приходится пятьдесят русских. Все равно значение русской культуры огромно и может быть приравнено к хлебу насущному – и для украинского народа. Сопереживая этим процессам в принципе, я могу заниматься ими профессионально во время своих лингвистических досугов. Кстати, фундаментальную работу, которая находится в центре моих интересов, – "Этимологический словарь" – привезти сюда я не мог, да и не намеревался – это многотомное издание. А книги типа “В поисках единства” – это лингвистические досуги. В этой небольшой книжечке собрано довольно много значительного, в частности в отношении белорусского языка и культуры, белорусского, а также украинского этногенеза. Здесь мои звучавшие год за годом выступления на весьма важных, капитальных для нашей культуры, для нашего национального и религиозного самосознания мероприятиях – Днях равноапостольных Кирилла и Мефодия, Днях славянской письменности и культуры. Они отмечаются каждый год вокруг 24 мая (11 мая по старому стилю), начиная с 1988 года – великого празднества тысячелетия Крещения Руси в Новгороде, где я произнес что-то первое, так сказать, привлек к себе внимание. Затем последовали выступления в Киеве, Минске, Смоленске и других городах, которые потом вошли в книжечку, не случайно названную “В поисках единства”. Единства и внутри русского языка – ведь оспаривается даже это единство. Есть такое, на мой взгляд, преувеличенно муссируемое представление, что оно-де сложилось вторично из элементов северных и южных говоров, например, новгородских и киевских, которые будто бы вторично сблизились. Я оспариваю эту версию и, как мне кажется, имею на это право; намереваюсь и продолжить обсуждение в третьем издании книги "В поисках единства. К истокам Руси".
Вот кратко и о моих лингвистических досугах, и о том важном для нас единстве внутри самого русского языка и этноса, внутри ближайше родственного конгломерата русского, украинского, белорусского. Из словарного дела всегда есть много выходов в весьма общие и насущные проблемы. Вот у меня в руках весьма импозантный четвертый (последний) том моего перевода (с моими же дополнениями) “Этимологического словаря русского языка” Макса Фасмера. Это тоже, в сущности, раздумья об истоках Руси. Макс Фасмер, или иначе – Максимилиан Романович Фасмер, происходил из обрусевших петербургских немцев. Он был действительно любителем всего русского – это, в сущности, и стало его специальностью, во многом совпадающей с моей. Он на немецком языке составил “Этимологический словарь русского языка”, который был первоначально издан в Гейдельберге (Германия) в 1950-58 гг. Мировая общественность немедленно обратила на него внимание. Фасмер был избран почетным членом нашей Академии. Самый факт выхода такого труда за пределами России – это ведь нам не минус, а как бы плюс, поскольку это есть проявление важности, общемировой ценности русского языка, русской культуры, которая воплотилась в трех томах первого немецкого издания. Я делал его перевод в молодые годы (в это время мне было около тридцати лет) и довольно много дополнил – в русском издании получилось не три, а четыре тома. У меня в руках уже третье издание этого словаря. Оно по-прежнему нужно, о чем свидетельствует тот факт, что Словарь издан хорошим тиражом. В двух-трех словах это можно охарактеризовать как проявление нужности и важности немецкой и русской культур друг для друга, а также хорошей солидарности в науке, которая помогает жить мыслями о прародине славян ученым в Москве и ученым в Гейдельберге, Геттингене, Бонне.


Беседа 2 (6 сентября 2000 г.)

"Язык – это океан"

Владыка Игнатий: Олег Николаевич, мы с Вами говорили о том, как важен и каким авторитетом пользуется русский язык за рубежом. Мы также знаем, каким высоким уважением пользуется русская классическая литература. Ведь зачастую иностранцы знают о России не по нашим научным изысканиям, а по нашей литературе. Не стоит ли обратить внимание на то, что наш язык восходит в значительной степени к церковнославянскому языку, и на всей нашей культуре лежит печать этого языка? Не в результате ли этого мощного, духовно богатого синтеза языков родилась наша литература? Сейчас мы являемся свидетелями того, как наш язык становится менее выразительным. Не оттого ли сейчас нет писателей такого уровня, как Толстой, Достоевский, Чехов?

О.Н. Трубачев: Конечно, это общее культурное явление, большой феномен. Русская культура, русский язык, как всякое другое общественное явление, способны переживать полосы большого подъема, расцвета, причем такого масштаба, что это привлекает и притягивает взоры всего мира, всего культурного человечества. Но наряду с этим бывают и полосы если не упадка, то относительного торможения, полосы загрязнения. Однако при этом все или многие начинают говорить об англицизмах, американизмах и пр. Такие полосы были, есть и, наверное, будут. Во всяком случае, они в какой-то мере естественны, потому что герметичных, закрытых культур на свете не так уж много, хотя, возможно, и есть (например, в определенной мере восточные культуры, где проницаемость заимствований мала или просто невозможна). Раз культура открыта влияниям, ей свойственна открытость, всемирность. Это и всесветность русского человека, которую отметил Достоевский. Разумеется, она имеет свои положительные и отрицательные стороны. Заимствования проникали и проникают в русский язык. Была полоса, когда культурное (оно же дворянское) общество говорило на французском языке. Но почти тогда же начали выходить и блестящие русские произведения высочайшего эстетического уровня. Та же пушкинская пора – при том, что Пушкин великолепно чувствовал себя и во французской языковой стихии, а в лицейские годы даже сподобился клички "Француз". Не хочется сбрасывать со счетов и XVIII век, который тоже был по-своему великолепен. Потенции русской культуры и литературы огромны. После Пушкина – это то, что называют “золотым веком” русской литературы: Толстой, Достоевский, предшествующий им Гоголь - “несть им числа”. И мы до сих пор живем этим наследием. Конечно, определенную роль сыграло принижение языка западниками, потом революционное понижение культурного уровня, революционная смута.
Что происходит сегодня? Сейчас имеет место некая неразборчивость в средствах, в том числе и языковых. То, что Солженицын нарек “образованщиной”: вроде бы все грамотные, но в этом образовании еще надо разобраться, что хорошо, а что плохо. Интеллигенция, не будем этого скрывать, повинна во многом. Одно из таких негативных явлений - больно об этом говорить – некоторое “приблатнение” языка интеллигенции, интеллигентского фольклора, “песенок”, поделок бардов. “Приблатнение”, щеголяние языком и “словечками” того, что называют “зоной”. Это все, конечно, не развивает и не возвышает наш язык. Но хочется верить, что и не способно его сильно испортить. Потому что язык - это глыба, это океан (сравним его с Тихим океаном), и он имеет огромные глубины. Есть пена, и есть на самой поверхности некое волнение, а есть такие глубины, где в это же время стоит тишина. Так что русский язык глубок и многослоен, и хочется верить, что он выживет во всех обстоятельствах. Не всем языкам это дано, потому что есть этносы, народы и государства, где национальные языки сильно уступают свои позиции. Так бывает. И они остаются этносами даже при многократных потерях своих позиций, своих языков. С русским языком этого все-таки не происходит. Вообще Россия – удивительная страна. Я тут говорю не о своей науке и ее специфике. Как-то мне об этом уже приходилось высказываться. Потенции России неисчерпаемы. Когда начался парад суверенитетов, отпали от нас – поторопились отпасть – Прибалтика, Закавказье, Средняя Азия и – зачем-то и почему-то – славянские Украина и Белоруссия. И все равно Россия колоссальна! Она имела 22 миллиона квадратных километров, сейчас ее площадь 17 миллионов квадратных километров. По-прежнему с русским языком можно дойти от Балтийского моря до Тихого океана, по-прежнему она территориально самая великая страна мира. Но, конечно, не только это важно. Важно и то, что и культурно она великая страна – как бы то ни было. Этому не дано исчезнуть. Я лично верю в лучшее. А некоторое наше обмирщение, загрязнение языка воспринимаю философски.


Феномен русской культуры

Ведущая: Олег Николаевич, а в чем все-таки сила России? Вы уже начали говорить об этом, и мне бы хотелось, чтобы мы продолжили эту тему, касаясь особенностей национального проявления языка и мышления.
 

 О.Н. Трубачев:
  Перечислить по пунктам, в чем сила России - вопрос трудный, и, может быть, мне сейчас сегодня не по плечу, а потому соглашусь и вас приглашаю согласиться с поэтом:

Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить.
У ней особенная стать,
В Россию можно только верить.

И, кроме стати, конечно, – язык, и не в последнюю очередь то, что написано на языке. Здесь проявляются многие особенности русского этноса, самосознания, мироощущения. Я размышлял над этими вещами и с удовлетворением отмечал, что и другие (раньше меня) об этом задумывались, сделав вывод, как Флоренский о нас с вами: “Мы - народ софийный”. София – Премудрость Божья. Это вспоминается и в связи с нашими первоучителями славян. В Житии Константина (Кирилла) сказано: “Явилась ему во сне дева, прекраснее всех, по имени София – Премудрость Божья, и ее он возлюбил”. Это восходит к давним истокам, в данном случае к кирилло-мефодиевским: софийность, приверженность к мудрости, к премудрости в высоком понимании, очевидно, и в божественном. И это – один из параметров русского национального самосознания, силы России. Как бы плохо кто-то о нас ни говорил, что “русский мужик задним умом крепок” и прочее, все же софийность - одна из наших духовных черт. Кроме того, не герметизм, а космизм, широта русского национального сознания. Ведь в мире скорее преобладает не широта, а ограниченность национального сознания. Куда ни поеду, куда ни пойду – ограниченность национального самосознания многих других весьма почтенных наций заметна. Так что о широте русского человека и одновременно о способности понять других говорят не просто так. Высококультурные и почтенные немцы, имея обширную и старую лексикографию, массу немецких энциклопедий, на моих глазах обнаруживали узость и непонимание. Они привыкли считать, что они правильнее других и все понимают, а способности сделать шаг навстречу и задуматься, что, к примеру, другой народ не менее вашего способен что-то тонко понять и даже выйти за рамки своей национальной ограниченности, у них не чувствуется.

Ведущая: Не так давно – и в XIX, и в ХХ веке – заходил разговор о том, что придет время, когда русский язык станет общемировым языком. Но существует мнение, что русский язык своими корнями уже давно уходит в другие языки. Как вы это расцениваете?


О.Н. Трубачев: В этой области гуляет много дилетантских “умствований”, это тоже всегда было, есть и будет. Были времена, когда все языки возводились к древнееврейскому. Сейчас весьма сильно убеждение, что всемирным языком является английский. Действительно, с английским языком можно объясниться довольно широко в разных странах. Некоторые считают, что современный русский язык теряет какие-то свои позиции. Второе - “патриоты” порой задаются мыслью доказать, что все из русского языка и что русский язык первичен. Иногда это принимает смешные или уродливые формы: правда, не у нас, а на той же Украине находятся люди, при широком одобрении способные утверждать, что украинским языком-де пользовались всегда и он восходит к временам чуть ли не за три тысячи лет до нашей эры, когда на Украине была Трипольская культура. Конечно, это дилетантизм, это неточно. Украинский язык вторичен. Есть черты вторичности, вторичного развития в каждом ныне существующем живом языке. Но это сосуществует с одновременно наличествующими очень древними корнями, составными частями и элементами. Так, в русский язык и его лексический состав входят славянские древности. Если завершить разговор о своеобразии русского миросозерцания, мироощущения и самосознания, то можно предварительно говорить о трех параметрах культуры, два из них я уже назвал - это софийность и космизм, всесветность русского человека (по Достоевскому), устремленность к мудрости; а еще – соборность. Это, говоря грубо, – коллективизм как оппозиция западному индивидуализму и усиленному протестантизму. Все это вторгалось и вторгается в нашу жизнь в виде проповеди самообогащения, эгоизма, индивидуализма. И, тем не менее, многое разбивается о нас, о наши этнические устои. Главные из этих параметров соответствуют христианству. Прикровеность, прикрытость этого довершает в какой-то мере дело недругов всего русского. Знаете, что происходит в науке филологии (не только и не столько в языкознании, сколько в литературоведении): какой-то бесконечно муссируемый миф, что Россия – страна многонациональная, многоконфессиональная. А ведь Россия и сейчас на восемьдесят пять процентов населена русскими. Пусть русский этнос, русский народ переживает не лучшую пору, и даже смертность у него выше рождаемости, но все-таки – по научным воззрениям – если страна на восемьдесят пять процентов населена каким-то этносом, она в принципе называется однонациональной. Как бы пестры ни были остальные пятнадцать процентов (в России около ста других народов), Россия - однонациональная страна, и это всячески замалчивается и оттесняется на задний план средствами массовой информации и всякими, проще говоря, “идеологическими диверсантами”. Определенными влиятельными литературоведческими школами высказывалось, что даже Древняя Русь была и многонациональной, и многоконфессиональной. Тем более это вовсю утверждается о нынешней России, где порой стараются облагодетельствовать иудаизм, ислам, буддизм и выстроить все в одну линию. А ведь Россия - страна православная: была, есть и будет даже после такого внушительного советского семидесятилетия. Россия, как писали наши журналисты в начале перестройки (Александр Казин), не буржуазная страна ни духовно, ни социально, предпринимательство, выгода не освящены православной духовной традицией, и западная либерального типа демократия для нее искусственна, а сейчас и сами западные журналисты, например, Рар, пишут, что здесь "демократические реформы не пошли, потому что Россия – страна православная", у нее другие устои и ценности. 

Tags: мнение историка
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments