aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote in oldrus,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis
oldrus

Category:

Мог ли Крым быть завоёван в XVI веке?

В 1549 г. правительство 19-летнего царя Ивана IV начало обширную программу государственных преобразований, включавшую земскую, губную и судебную реформу, создание стрелецкого войска и созыв первого Земского собора. Новые веяния выразились также в переходе к активной наступательной политике против соседних татарских ханств, которые, пользуясь неурядицами внутри Русского государства во время малолетства московского государя, в течение предыдущих двух десятилетий подвергали его земли жестоким опустошениям. Эта новая наступательная политика принесла блестящие успехи – в 1552 г. была завоевана Казань, в 1556 г. – Астрахань. Кроме того, в 1556-1559 гг. русские войска впервые в истории совершили несколько походов на владения крымского хана, в 1559 г. высадив десант непосредственно на побережье Крымского полуострова и посеяв панику среди его жителей. В этих обстоятельствах в Москве возник план похода русской рати во главе с Иваном IV на Крым с целью его завоевания по образцу недавнего похода на Казань.

Одним из элементов новой военной программы было укрепление южной границы. По-видимому, в 1550 г. начались регулярные выезды русских станиц и сторож из Путивля и Рязани в Поле. Основанием в 1551 г. на месте древнерусского городища на реке Прони города Михайлова было положено начало строительству цепи русских крепостей на стыке Поля и Украины, в которую в последующие годы вошли также Шацк, Дедилов, Болхов, Ряжск, Крапивна, Новосиль, Орел, Епифань и Донков. Наступление на татар развернулось не только в южном, но и в восточном направлении. В том же 1551 г. на правом берегу Волги напротив Казани была построена крепость Свияжск, что непосредственно приблизило окончательную победу Руси над Казанским ханством.

Тем временем в Крымском ханстве при поддержке турок к власти пришёл Девлет-Гирей, сразу же проявивший себя как крайне энергичный и искусный правитель. Уже в июне 1552 г. он во главе всех своих сил двинулся в поход на Русь, рассчитывая нанести по ней удар, пока рати Ивана IV находятся в походе на Казань. Однако прихода крымцев ждали – основные русские силы держали оборону на южном рубеже и только после отражения Девлет-Гирея отправились в поход на восток, закончившийся в октябре 1552 г. взятием Казани. Вслед за тем пришла очередь Астрахани – в 1554 г. русские войска изгнали из неё хана Ямгурчея и посадили на его место Дервиша-Али, признавшего зависимость от русского царя. Подобное развитие событий Девлет-Гирея никак не устраивало – в начале 1555 г. Астрахань осадило войско крымских татар, турецких янычар и ногаев во главе с Ямгурчеем, однако русскому гарнизону удалось отстоять крепость.

В это время в Москве было принято решение впервые ударить непосредственно по крымским владениям. В июне 1555 г. 13-тысячный русский отряд во главе с Иваном Шереметевым должен был пройти вдоль левого берега Днепра к Мамай-лугу в татарских пределах и нанести удар по стадам крымцев:

Того же году, месяца Июня, послалъ государь на стада на Крымскые воеводъ въ Мамаилусъ: въ болшемъ полку боярина Ивана Васильевича Шереметева да околничево Лва Андриевича Салтыкова, въ передовомъ полку околничево Алексиа Даниловича Басманова да Бахтеяра Зузина, въ сторожевомъ Димитриа Михайловича Плещеева да Степана Сидорова; а велелъ имъ прити въ Мамаилусъ, промыслити надъ стада послати Крымские, а самимъ того беречи.
Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 13. С. 256
Однако выполнить своё задание русскому отряду в тот раз не удалось. В верховьях реки Коломака в пределах современной Харьковской области царские воеводы получили известие о том, что Девлет-Гирей, отправившийся якобы в поход на пятигорских черкас, резко развернул свои войска и стремительно движется на Русь. Шереметев принял решение преследовать крымцев, что положило начало цепи событий, закончившейся Сражением у Судьбищ.

Победа над Девлет-Гиреем вдохновила русское правительство снарядить против Крыма более крупную экспедицию. Весной 1556 г. из Путивля с отрядом казаков выступил дьяк Матвей Ржевский, который должен быть построить в устье реки Псла суда и спуститься в них по Днепру, чтобы разведать обстановку в крымских владениях. С такой же задачей должны были с другой стороны вниз по Дону спуститься к Крыму Даниил Чулков и Иван Мальцев. На Днепре к Ржевскому присоединился отряд литвинов и черкас (в 1556 г. Москва и Вильна продлили на 6 лет заключённое ещё в 1549 г. перемирие), вместе с которыми он захватил татарские стада под Ислам-Керменем и взял Очаков, перебив находившихся в нём татар и турок. В погоню за ним бросились очаковский и тягинский санчаки, но Ржевский устроил им засаду в тростнике на берегу Днепра и разгромил их.

Девлет-Гирею, находившемуся в походе на пятигорских черкас, стало известно о русском вторжении в его землю и он тут же повернул своё войско назад. Крымская орда во главе с наследником престола застала Ржевского у Ислам-Керменя, однако тот засел на острове посреди Днепра и в течение шести дней успешно отбивал из пищалей все татарские атаки. Более того, во время ночной вылазки ему удалось отогнать у крымцев их стада, после чего он благополучно ушёл на север по литовскому берегу Днепра. В это время Даниил Чулков разбил небольшой крымский отряд на Дону. В 1556 г. также состоялся первый известный поход на Крым донских казаков. Атаман Мишка Черкашенин спустился по Миусу и нанёс удар по владениям Ширинских князей в районе Керчи:

…Послалъ государь Диака Ржевского ис Путимля на Днепръ съ казакы, а велелъ ему ити Днепромъ подъ улусы Крымскые и языковъ добывати, про царя проведати. И Диакъ собрався съ казакы да пришелъ на Пселъ-реку, суды поделалъ и пошелъ по наказу. А Данилка Чюлкова да Иванка Малцова послалъ государь внизъ по Дону проведати про Крымскые же вести… Месяца Маия писалъ Диакъ Ржевской изъ Мамайлугу съ своими казакы, что къ нему полоняникы прибежали, а сказываютъ, что Крымской царь, собрався, вышелъ на Конскые Воды со всеми людми, а хочетъ ити на царя и великого князя украйны… Прислалъ ко царю и государю съ Поля Данилко Чюлковъ девяти Татариновъ Крымскыхъ, а, сказываютъ, сшелъ на Дону близко Азова двесте человекъ Крымцовъ и побилъ ихъ на голову. И языкы сказывали, что Крымской царь, собрався, хотелъ ити на царя и великого князя украйну и посылалъ Сенку Жакулова языковъ добывать, и взялъ де мужика въ Северскыхъ вотчинахъ; и сказали царю, что царь и великий князь про него уведалъ и готовъ противъ его, вышедъ, ждетъ его; и царь не пошелъ на царя и великого князя украйну, а пошелъ былъ на Черкасы, и какъ пришелъ на Миюсъ, и тутъ за нимъ прислали ис Крыму, что видели многыхъ людей Рускыхъ на Днепре къ Исламъ-Кирмену, и царь по темъ вестемъ воротился въ Крымъ… И того же дни прислалъ Диакъ Ржевской з Днепра казаковъ своихъ, а писалъ къ государю, что на Днепре къ нему пристали Литовскые люди, атаманы Черкаские, Млымскымъ зовутъ да Михайло Есковичь, а съ ними триста казаковъ Черкасъ Коневскихъ, и Диакъ, а съ нимъ казакы и Литовские атаманы, ходили подъ Исламъ-Кирмень, и в Ысламъ-Кирмень про нихъ весть учинилася и люди убереглися; и тутъ кони и многую животину отгонили да пошли подъ Ачаковъ, и у Ачакова острогъ взяли и Турокъ и Татаръ побили и языкы поимали; а какъ пошли прочь, и за ними ходили санчаки Очаковской и Тягинской съ многими людми, и Диакъ на нихъ учинилъ въ тростнику у Днепра подсаду и побилъ ис пищалей многыхъ людей и самъ отшелъ здорово съ всеми людми; да какъ пришелъ подъ Исламъ-Кирмень, и тутъ пришелъ къ Исламъ-Кермени царевичь калга Крымской, а съ нимъ весь Крымъ, князи и мырзы; и Диакъ сталъ противъ его на острову и бился съ нимъ ис пищалей шесть денъ, да отогналъ ночью Дьякъ у Крымцовъ стада конские да на островъ къ себе перевезъ и по Заднепрью по Литовъской стороне вверхъ пошелъ; и розшелся со царевичемъ Диакъ, далъ Богъ, здорово, а у царевича ис пищалей поранилъ и побилъ людей многыхъ… Месяца Июня прислалъ Мишка Черкашенинъ дву языковъ, одинъ Крымецъ, а другой Турчанинъ, а взяты, сказываетъ, подъ Керцомъ-городкомъ за Ширинскыхъ князей улусомъ. А приходилъ Мишка съ казаки въ то же время, какъ Диакъ былъ подъ Исламъ-Кермень, Миюсомъ-рекою въ море, а моремъ подъ Керець, и тутъ повоевалъ и отшелъ здорово. И те языки сказываютъ то же, что и прежние.
Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 13. С. 269-272
Тем временем Девлет-Гирей направил 700 своих татар и 300 янычар с пушками на Астрахань в надежде выбить из неё русских, однако стрелецкий голова Иван Черемисинов и атаман Ляпун Филимонов отстояли город. Хан Дервиш-Али бежал в Азов, Астрахань окончательно вошла в состав Русского государства. Осенью того же 1556 г. на службу к Ивану IV перешёл литовский князь Дмитрий Вишневецкий со своими людьми. Взяв Ислам-Кермень, он перебил его татарский гарнизон, а захваченные в нём пушки перевёз в основанную им на острове Хортица крепость. Весной 1557 г. Девлет-Гирей 24 дня безуспешно осаждал хортицкую крепость. Новый поход крымского хана с участием турок осенью того же года вынудил Вишневецкого покинуть Хортицу. Поднявшись вверх по Днепру, он занял для Ивана IV Черкассы и Канев, однако царь приказал ему оставить их ввиду мира с Литвой. Явившемуся в Москву Вишневецкому Иван пожаловал во владение Белев.

В январе 1558 г. походом русского войска на Юрьев была открыта Ливонская война, однако первоначально это не оказало влияния на наступательную политику против Крыма. Весной 1558 г. Дмитрий Вишневецкий с пятитысячным отрядом направился к устью реки Псла, где часть его людей осталась для строительства судов и крепости. Новооснованный Псёльский город, расположенный на 120 км ниже крайнего литовского города Черкасс и на 250 км южнее ближайшего русского города Путивля, был призван стать форпостом войны против Крыма. Тем временем сам Вишневецкий с основными силами двинулся через степи Северной Таврии к Перекопу, за 6 вёрст до которого побил татарских сторожей. Девлет-Гирей в это время сидел со всеми своими людьми в осаде в Крыму. Переночевав за 10 вёрст до Перекопа, Вишневецкий двинулся к Днепру на Таванский перевоз, где простоял три дня, но так и не дождался крымцев. Поднявшись вверх по Днепру к Хортице, он встретил выше порогов дьяка Матвея Ржевского на построенных в устье Псла судах. Вишневецкий собирался остаться со своими людьми в Ислам-Кермене, но Иван IV вызвал его на зиму к себе в Москву:

Того же месяца [января] царь и великий князь отпустилъ на Крымъскые улусы князя Дмитрея Ивановича Вишневецкого; да съ нимъ Черькаского мурзу Кабартиньского Каньклыча Канукова государь отпустилъ въ Кабарту въ Черкасы, а велелъ имъ, събрався, ити всемъ ко князю Дмитрею же на пособь; а отпущенъ въ Черкасы на Казань да на Азсторохань судномъ, а изъ Черкасъ имъ ити ратью мимо Азовъ. Да со княземъ Дмитреемъ же государь отпустилъ Игнатиа Заболоцкого з жилцы, да Ширяа Кобякова з детми з боярьскыми, да и Данила Чюлкова да Юрья Булгакова и иныхъ атамановъ съ казакы, да сотцкихъ съ стрелцы; а велелъ ему государь ити прямо, а во Псле велелъ суды поделати и з запасы ити на Днепръ. И велелъ государь князю Дмитрею стояти на Днепре и беречи своего дела надъ Крымъскымъ царемъ, сколко ему Богъ поможетъ… Того же месяца [мая] прислалъ князь Дмитрей Ивановичь Вишневской з Днепра ко царю и великому кънязю жилца государева Ивана Мячкова, а писалъ съ нимъ, что приходилъ х Перекопи и сторожей побилъ за шесть верстъ отъ Перекопи, а люди ему встречю Крымскые не бывалъ ни одинъ человекъ, а стоялъ и начевалъ и назавтрее до половины дни за десять верстъ отъ Перекопи, и пошелъ ко Днепру на Тованьской перевозъ, ниже Исламъ-Кирмени польтретьятцать верстъ, и на перевозе стоялъ три дни, а Крымцы къ нему не бывали и не явливалися, а сказываютъ, царь Крымской со всеми людми былъ въ осаде; и пришелъ на Хортинской островъ, далъ Богъ, съ всеми людми здорово и тутъ дождался Диака Ржевского съ суды и встретилъ Диака выше пороговъ и кошь з запасы оставилъ выше пороговъ на Манастырскомъ острове, а детей боярьскыхъ, перебравъ, которые потомилися, отпустилъ ко царю и государю съ Онофреемъ Лашитцкымъ, а у собя оставилъ немногихъ людей, детей боярьскыхъ да казаковъ и стрелцовъ, а самъ пошолъ летовати в Ысламъ-Кирмень; и приходити на Крымьского улусы за Перекопь и подъ Козлець хочетъ, сколко ему милосердый Богъ поможетъ, а на Днепре улусовъ не засталъ, потому что король послалъ ко царю въ Крымъ весть, что царь и великий князь послалъ на его улусы, и царь Крымьской улусы все забилъ за Перекопь, а самъ въ осаде былъ. А Онуфрей Лашицкий пришелъ ко царю и великому князю съ всеми людми, далъ Богъ, здорово… И царь и великий князь послалъ ко князю Дмитрею Ивановичю Никиту Олексеева сына Карпова и къ головамъ Игнатию Заболоцкому, Ширяю Кобякову, Диаку Рьжевскому, Ондрею Щепотеву съ своимъ жалованиемъ з золотыми; а князю Дмитрею, а съ нимъ Игнатию Заболоцкому велелъ къ собе ехати, а оставити велелъ на Днепре Ширяа Кобякова да Диака Рьжевского да Ондрея Щепотева, въ коемъ месте пригоже, а съ ними детей боярьскыхъ немного да стрелцовъ; а съ казаки велелъ государь оставити Данила Чюлкова да Юрья Булгакова, помысля государь себе, хочетъ своимъ деломъ промышляти, какъ ему милосердый Богъ поможетъ.
Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 13. С. 288, 296
В 1559 г. по Крыму был нанесён удар доселе невиданной силы. Этому способствовала благоприятная международная обстановка – в Ливонии с мая по ноябрь действовало перемирие, также было подтверждено перемирие с Литвой и Польшей. Как и в 1556 г., в Москве было принято решение ударить по Крыму с двух сторон – с Дона и Днепра. В феврале 1559 г. Дмитрий Вишневецкий был послан к Северскому Донцу, чтобы построить там мореходные суда, выйти на них Доном в Азовское море и воевать крымские улусы под Керчью. На низ Дона был также послан постельничий Вешняков, чтобы сойтись там с Вишневецким и найти место для строительства русского города. Объединившись с донскими казаками атамана Мишки Черкашенина, Вишневецкий разбил под Азовом 250 крымских татар, которые собирались идти под Казань.

Тем временем другое русское войско в составе дворянской конницы, стрельцов и казаков во главе с Даниилом Фёдоровичем Адашевым (братом Алексея Адашева) выступило к Псёльскому городу, где погрузилось на суда и спустилось вниз по Днепру. Под Очаковом они захватили турецко-татарский корабль, команду которого перебили, оставив несколько человек в качестве проводников. Дальше в море они захватили ещё один корабль, после чего высадились на западном побережье Крыма и подвергли его разорению:

Месяца Июля приехали ко царю и великому князю отъ воеводъ съ моря отъ Данила отъ Адашова, отъ Игнатья Заболотцкого съ товарыщи князь Федоръ княжъ Ивановъ сынъ Хворостинина да Сава Товарищовъ съ сеунчомъ, а говорили государю отъ воеводъ, что оне по государьскому наказу ходили на Крымские улусы моремъ. И какъ пришли подъ Ачаковъ, и тутъ корабль взяли и Турокъ и Татаръ побили, а иныхъ людей поимали съ собою въ вожи на море; и пришли на Чюлю-островъ на море и тутъ на протокехъ другой карабль взяли и техъ всехъ людей въ вожи же съ собою поимали; и пришли на Крымские улусы на Ярълагашь-островъ и тутъ многие верблужия стада поимали и побили. И оттоле пришли на улусы, на сидячихъ людей, на Кременчикъ да на Кошкарлы да на Коголникъ, от Перекопи за пятнатцать верстъ, и послали передъ собою князя Федора Хворостинина и сами пришли на многие места, розделяся; и, далъ Богъ, повоевали и поимали многие улусы и многихъ людей побили и поимали; и которые Татарове, собрався, приходили на нихъ, и техъ многихъ ис пищалей побили и отошли на Отзибекъ-островъ, далъ Богъ, здорово.
Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 13. С. 318
Посол Ивана IV, вернувшийся в Москву в январе 1560 г., сообщил о том, что десант Адашева вызвал в Крыму настоящую панику:

Того же месяца прислалъ царь Крымской Девлетъ-Кирей царева и великого князя гонца служивого Татарина Тавекъ Ятемыева съ товарыщи, а писалъ о своихъ послехъ и о дружбе, чтобы ся съ царемъ и великимъ княземъ помирити… А Тавкей сказывал: …А коли Данило съ моря приходилъ на улусы, и тогды у нихъ страхъ былъ великой отъ царева и великого князя приходу и все бегали въ горы, чаяли, что государь пришелъ; и впереде на нихъ страхъ великой отъ государя, съ моря и съ Поля многыми месты приходъ на Крымъ, уберечися имъ нелзе, и всею землею приходили къ царю, чтобы ся съ царемъ и великимъ княземъ помирилъ, а отъ Днепра улусомъ нужа великая.
Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 13. С. 324
Девлет-Гирей бросился в погоню за Адашевым и в течение шести недель, двигаясь по левому берегу Днепра, безуспешно пытался перехватить его войско:

И царь з детьми съ своими и со князьми и съ мурзами пошелъ за Даниломъ, собрався; а многие люди къ нему не поспешили збиратися, прииде бо на нихъ отъ Божиа промысла и отъ царя православнаго государя нашего страхъ и ужасъ. И Данило съ товарыщи пришелъ съ моря подъ Очяковъ на усть-Днепра, далъ Богъ, здорово со всеми людми и съ полономъ съ Крымскимъ и съ Рускимъ и съ Литовскимъ, которой отполонилъ и въ вулусехъ поималъ… И оттоле пошли вверхъ Днепромъ, а царь Крымской учалъ на нихъ приходити во многыхъ тесныхъ местехъ и не доспе имъ ничтоже и, далъ Богъ, ихъ ис пищалей везде побивали; и хотелъ царь притти на перевозехъ на Данила съ обе стороны, и Данило съ товарыщи, далъ Богъ, пороги прошелъ здорово, а царь ему ничтоже успе зла сотворити. И прошелъ Данило на Манастырской островъ, далъ Богъ, здорово же, и тутъ г Данилу отъ царя прибежалъ Федко Ершовъской, а служилъ у царя въ Крыму, а сказалъ, что царь за Даниломъ ходитъ шестую неделю, а везде хоте на Данила приходити, и Богъ его нехотениа злово не исполнилъ, и царь возъяряся и ныне хочетъ на Монастырской островъ приходити, а люди со царемъ Крымские и Нагайские все въ собрание. И Данило послалъ про царя проведати Нечая Ртищова съ товарыщи, и Нечай наехалъ царевы станы за пятнатцать верстъ отъ Монастырского острова, и какъ Федко отъ него побежалъ, и царь пошелъ прочь наспехъ. И царь и великий князь, сиа слышавъ, Богу благодарение въздалъ, видевъ его неизреченные щедроты на роде крестьянскомъ, възвестивъ митрополиту, велелъ молебная совершити. Преже бо сего отъ начала, какъ и юртъ Крымской сталъ, какъ и въ тотъ Корсунской островъ нечестивые бусурманы въдворилися, Руская сабля въ нечестивыхъ жилищехъ техъ по се время кровава не бывала, ни трубе преже сего гласяще, православныхъ воинство ззывающе, ныне же государя нашего у Богу прошениемъ и мудрымъ крепкымъ разумомъ и подвигомъ и невъместимое Христово чюдо вместилъ: моремъ его царское воинство въ малыхъ челнехъ полтретьи недели, якоже въ кораблехъ, ходяще и корабли емлюще и воюючи, и воздухъ бо имъ по государеве вере къ Богу служаше; и немножество воиньства, на великую орду внезапу нападше и повоевавъ и мстя кровь крестианскую поганымъ, здорово отъидоша, и царь множества вой собралъ, съ Крымцы и съ Нагаи въ шесть недель ходя подле ихъ берегомъ, не возможе имъ ничтоже зла воспретить, Богъ бо имъ способьствовалъ, по царя нашего православнаго у Господа прошениемъ, и храбровьствомъ его и мужества и твердаго его разума наказомъ всемъ подрученымъ его благодатью милость и утверждение. И послалъ государь на Манастырской островъ къ Данилу съ товарыщи съ своимъ жалованиемъ, з золотомъ, князя Федора Ростовскаго-Лобанова и велелъ имъ ехати къ собе.
Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 13. С. 318-319
Под впечатлением от этих оглушительных успехов у ряда приближённых Ивана IV возник план военного похода всех русских сил на Крым во главе с самим царём с целью завоевания Крымского ханства. Основным источником сведений об этом замысле служит «История о великом князе Московском» Андрея Курбского:

…И съ Перекопи техъ Нагаискыхъ Татаръ выгнано, тако же мало что ихъ осташася, понеже и тамо гладъ былъ и моръ великии. Некоторые самовидцы наши, тамо мужие бывше, свидетельствовали, иже и въ тои орде Перекопскии десяти тысящеи конеи отъ тое язвы не осталось. Тогда время было надъ бусурманы християнскимъ царемъ мститися за многолетную кровь християнскую, беспрестанне проливаему отъ нихъ, и успокоити собя и отечества свое вечне, ибо ничего роди другаго, но точию того ради и помазаны бываютъ, еже прямо судити и царства, врученные имъ отъ Бога, обороняти отъ нахождения варваровъ. Понеже и нашему тогда цареви советницы некоторые, мужие храбрые и мужественные, советовали и стужали, да подвигнется самъ, съ своею главою, со великими воиски на Перекопского, времени на то зовущу и Богу на се подвижущу и помощъ на сие истое хотящу подати, аки самымъ перстомъ показующе погубити враговъ своихъ старовечныхъ, християнскихъ кровопивцовъ, и избавити пленныхъ множаиши отъ древле заведенныя работы, яко отъ самыхъ адскихъ пропастеи. Аще бы на свои санъ помазания царскаго памяталъ, и послушалъ добрыхъ и мужественныхъ стратиговъ совету, яко премногая бы похвала и на семъ свете была, но паче тмами кратъ премножаише во ономъ веце, у самого создателя, Христа Бога, иже надрожаишее крови своея не пощадилъ за человеческии погибающии родъ излияти! Аще бы и души наши случилось положити за плененныхъ многими леты бедныхъ христианъ, воистинну всехъ добродетелеи сия добродетель любвии вышшии предъ нимъ обрелабыся, яко самъ рече: больши сея добродетели ничто жъ есть, аще кто душу свою положитъ за други своя.
Добро бы, и паки реку, зело добро избавити въ орде плененныхъ отъ многолетныя работы, и разрешити окованныхъ отъ претехчаишие неволи; но нашъ царь о семъ тогда мало радяше, аще и едва послалъ съ пять тысящеи всего воинства съ Вишнивецкимъ Дмитромъ, Днепромъ рекою, на Перекопскую орду, а на другое лето съ Даниломъ Адашевымъ и зъ другими стратилаты со осмь тысящеи, тако же водою, посла. Они же выплыша Днеромъ на море и, надъ надежду Татарскую, немало тщету учиниша въ орде: яко самыхъ побиша, тако же женъ и детеи ихъ немало плениша, и християнскихъ людеи отъ работы свободили немало, и возвратишася восвояси здравы. Мы же паки о семъ, и паки ко царю стужали и советовали: или бы самъ потщился идти, или бы воиско великое послалъ въ то время на орду; онъ же не послушалъ, прещкаждающе намъ сие и помогающе ему ласкателие, добрые и верные товарыщи трапезъ и купковъ и различныхъ наслажанеи друзии; а подобно уже на своихъ сродныхъ и единоколенных остроту оружия паче, нежели поганомъ, готовалъ…
Андрей Курбский. История о великом князе Московском // Русская историческая библиотека. Т. 31. СПб., 1914. Стб. 238-241
Осуществиться этому плану было не суждено. В 1560 г. возобновилась война за Ливонию, которая всё больше поглощала русские военные силы. Дмитрий Вишневецкий, направленный Иваном IV в феврале 1560 г. «на государьство в черкасы», в течение двух лет продолжал наносить удары по Крыму со стороны Кавказа, но в 1562 г. вернулся на службу в Литву, вступившую тогда в Ливонскую войну против Русского государства. С этого момента Иван IV считает основным направлением боевых действий западное, в связи с чем отказывается от наступательной политики против Крыма. С целью добиться от Девлет-Гирея замирения он идёт на существенные уступки ему, включая разрушение Псёльского города и выплату поминок.

Возникает закономерный вопрос – а был ли осуществим план, о котором сообщает Курбский? Могло ли Крымское ханство быть завоёвано на два с лишним столетия раньше, чем это произошло в действительности? Сопоставление с обстоятельствами завоевания Казани заставляет усомниться в такой возможности. Победа над Казанским ханством стала возможной благодаря постепенному продвижению в его пределы русской военной инфраструктуры, важнейшими этапами которого стало основание в 1523 г. Васильсурска и в 1550 г. Свияжска. К середине XVI в. русские имели безусловное преимущество над татарами в регулярной пехоте, артиллерии и военном флоте, и это преимущество было полностью применено в походах на Казань, которые осуществлялись по рекам и лесным местностям, хорошо знакомым русским. В то же время татарская конница оставалась в это время грозным противником, особенно на огромных степных пространствах, отделявших Русь от Крыма. История походов Голицына и Миниха показывает, насколько затруднено было для регулярных русских войск преодоление этих пространств даже спустя полтора столетия после событий, о которых здесь идёт речь. Кроме того, необходимо помнить о турецком факторе. Если зависимость Казанского ханства от османов была чисто номинальной, то крымские Гиреи были их прямыми ставленниками, а кроме того, в Крыму постоянно находились турецкие гарнизоны. Поэтому завоевание Крыма могло быть осуществлено только после достижения решающего русского военного перевеса над Турцией, а это, как известно, произошло только в XVIII в.

Однако нереалистичность планов приближённых Ивана IV по завоеванию Крымского ханства не оправдывает его отказа с 1562 г. от активной обороны на южном направлении и переноса основного внимания на театр ливонской войны. Западные соседи никогда не представляли для Москвы такой опасности, как татары, что лишний раз подтвердилось спустя десятилетие, во время крымских нашествий 1571 и 1572 г., когда только мужество русских воинов и мастерство их военачальников спасли Русское государство от катастрофы.
Tags: военная история, кочевники, московская русь
Subscribe

  • ОСНОВАНИЕ РУССКОГО ГОСУДАРСТВА. РУСЬ С СААРЕМАА.

    Вышла книга Енн Хаабсаар. ОСНОВАНИЕ РУССКОГО ГОСУДАРСТВА. НОВГОРОДСКАЯ РЕСПУБЛИКА Книга Енн Хаабсаар рассматривает заново историю создания русского…

  • Русь и Сельджуки. Начало

    Битва у Судака между сельджуками и половецко-русским войском около 1220 г. стала своего рода репетицией катастрофы на Калке, что отметил в своем…

  • Славянизация Балтийской Руси.

    Судя по ряду источников, народ русь, обитавший изначально на Балтике, позже захвативший обширные земли в Восточной Европе,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment