May 4th, 2013

Бравлин. «Новгородская» версия

В числе ранних упоминаний источников о русах, большой интерес представляют сведения, содержащиеся в «Житии Св. Стефана Сурожского», о некоем «русском князе Бравлине из Новгорода», совершившем в конце VIII – начале IX в. поход на крымский город Сурож: «По смерти же святого мало лет минуло, пришла рать великая русская из Новаграда. Князь Бравлин, очень сильный, пленил [всё] от Корсуня и до Керчи. Подошёл с большой силой к Сурожу, 10 дней бился зло там. И по истечении 10 дней Бравлин ворвался в город, разломав железные ворота». Учитывая то обстоятельство, что в указанное время, собственно города Новгорода на Волхове, ещё не существовало, возникает проблема соответствия «Новаграда» Жития, а значит и самого Бравлина, его «великой русской рати» и самих русов, с определённым городом и регионом.
Традиционно принято связывать «Новаград» с древним крымским городом Неаполем Скифским (прекратившим своё существование за несколько сотен лет до рассматриваемых событий), а русов Бравлина с гипотетической «Черноморской Русью». Более обоснованно выглядит дунайская версия происхождения русов Бравлина и локализации «Новаграда»: http://oldrus.livejournal.com/301410.html .

Однако, есть все основания предполагать, что Бравлин и его русы были выходцами из Приильменья, т.е. из того региона, где впоследствии и возник всем известный русский город Новгород. В этой связи, достаточно убедительно выглядит версия историка Алексеева С.В. о происхождении Бравлина и его знаменитом походе. Предлагаю уважаемым читателям ознакомиться с отрывком из его работы «Славянская Европа V- VIII веков» http://oldrushistory.ru/library/Sergey-Alekseev_Slavyanskaya-Evropa-V-VIII-vekov/91
Был у русов в конце VIII в. и собственный князь. «Чудеса святого Стефана» называют его Бравлином. Имя это, услышанное греками, два столетия передававшееся ими изустно, а много позже «переведенное» на древнерусский и только так дошедшее до нас, трудно истолковать. Его неславянское происхождение, казалось бы, очевидно. Обращает на себя внимание сходство имени «Бравлин» со скандинавским местным названием «Бравалль». Место знаменитой битвы, где пал словенский князь, конечно, тогда хорошо знали в Поволховье. А значит, и имя «Бравлин» с неожиданной легкостью поддается истолкованию – как именно славянское образование «Бравленин». Это могло быть прозвище одного из немногих (или единственного?) уцелевших словенских участников Бравалльской битвы. Но могло быть это и имя ребенка, рожденного в год битвы или после смерти погибшего в ней отца – почему бы и не самого князя Рёгнвальда? Князя, по «Чудесам», окружают «бояре». Какое слово стояло в греческом оригинале, сказать невозможно. Но имеется в виду, конечно, высшая военно-торговая знать, оставившая сопки Южного Поильменья.
Collapse )

В пользу «новгородской», т.е. приильменской версии косвенно свидетельствует и наличие исторических данных о переселении на северо-запад современной России из Южной Прибалтики (родины «руси изначальной») какой-то части русов, ещё до известного призвания Рюрика и его варягов-руси: http://slovenorus14.livejournal.com/219007.html
Также, возможно предположить и связь между Бравлином «Жития Св. Стефана Сурожского» и Буривоем Иоакимовской летописи: «По смерти Владимира и матери его Адвинды княжили сыновья его и внуки до Буривоя, который девятым был после Владимира, имена же сих восьми неведомы (15), ни дел их, разве в песнях древних воспоминают (16). Буривой, имея тяжкую войну с варягами, неоднократно побеждал их и стал обладать всею Бярмиею до Кумени (17). Наконец при оной реке побежден был, всех своих воинов погубил, едва сам спасся, пошел во град Бярмы, что на острове стоял, крепко устроенный (18), где князи подвластные пребывали, и, там пребывая, умер. Варяги же, тотчас пришедшие, град Великий и прочие захватили и дань тяжелую возложили на славян, русь и чудь (19). Люди же, терпевшие тяготу великую от варяг, послали к Буривою, испросить у него сына Гостомысла, чтобы княжил в Великом граде…» http://www.bibliotekar.ru/rusTatishcev/5.htm

Таким образом, «новгородская» версия выглядит вполне реально и имеет полное право на существование (по крайней мере не меньшее, чем традиционная причерноморская). Следовательно, и проблема формирования Русской государственности, в частности вопрос о времени начала этого процесса, нуждаются в новых исследованиях и новых выводах.