npohilko (npohilko) wrote in oldrus,
npohilko
npohilko
oldrus

Речь философа Повести временных лет. Интерпретация текста: вопрос функции и адресата.

В Повести временных лет (далее – ПВЛ) в статье, помещенной под 986г. и повествующей о том, как приходили к князю Владимиру миссионеры от разных концов и склоняли его каждый в свою веру, содержится вложенное в уста греческого проповедника изложение Священной истории, получившее в историографии название «Речи философа» (далее выделено курсивом Речь философа). Исследователи, начиная с Шахматова А.А., называют Речь философа проповедью , иногда беседой и двоесловием , диалогом , вероучительной речью, проповедью, составленной как наставление в вере и даже «катехизисом». Разногласия в определении формы и содержания речи «греческого философа», по-видимому, неслучайны. Они связаны с неопределенностью в решении вопроса функционального назначения и адресата текста. Часто встречающаяся интерпретация Речи философа как миссионерской речи-беседы не в состоянии объяснить ни кажущуюся излишней многословность текста, ни его эмоционально отвлеченную общую тональность, ни наличие богословской сложной аргументации. Она оставляет без ответа вопросы, связанные со структурой и содержанием текста: не уяснен смысл его разделения вопросами, смысл преимущественного внимания к ветхозаветной истории, не прояснена логика редакторских правок Речи философа в различных списках.

Интерпретация Речи как наставления в вере, к сожаления, не стала до сих пор предметом научной верификации. Гипотеза ее изначального составления в качестве огласительного текста не обсуждается. Связано это, возможно, с недостаточностью исторических сведений о том, как, кем и где осуществлялось в Киевской Руси периода первоначальной христианизации оглашение взрослого населения. Алмазов А.И в своем историческом обзоре церковной огласительной практики писал, что в Киевской Руси и в XII в. сохранялось, если судить по ответам Нифонта Кирику 40-дневное (для инородцев) и 8-дневное (для славян) оглашение. Хотя на Руси не было определенной для всех нормы оглашения, он писал, что оглашаемые, тем не менее, и здесь следовали с древности установленным церковным требованиям: участие в богослужении, покаяние, пост, молитва. М. Арранц писал, что древнерусская церковная практика предусматривала 2 этапа оглашения, сопровождавшиеся поучениями и беседами.
Конкретное содержание того, что преподавалось готовящимся к Крещению, неизвестно, но легко предположить, что оно не отличалось существенно от византийской церковно-учительной практики. К XI в. в Византии согласно Типикону Великой церкви, который употреблялся на и Руси до принятия Студийского устава, чин оглашения совершался в течение Великого поста после тритекти и перед вечерней. Он состоял в зачитывании в присутствии патриарха обширных огласительных текстов. Содержание их, несомненно, определялось древней традицией катехизации и перекликалось с уставными чтениями из книги Бытия, положенными на постовых службах. О древней традиции оглашения готовящихся к Крещению свидетельствовала еще в IV в. паломница Сильвия Этерия: в течение Великого поста епископ Иерусалима толковал оглашаемым Священное Писание, начиная от Бытия. Историческая реконструкция древней практики оглашения в Восточной Церкви и в Западной Церкви, данная в книге Гаврилюка П.Л. «История катехизации в древней церкви», содержит и описание древних катехизисов: «В церковной практике было два основных типа катехизисов: выборочный пересказ библейской истории спасения и подробный комментарий на символ веры». Первый тип катехизиса подробно излагал ветхозаветный и новозаветный материал в виде истории Спасения, был обращен к язычникам и рассчитан на неподготовленную аудиторию (что соответствует Речи философа). Он изначально отразил реальную практику оглашения: во все времена оглашение, наставление в вере начиналось чтением Священного Писания. Оно состояло из трех этапов. На первом этапе катехумены самостоятельно или под руководством наставника читали Священное Писание (Ветхий и Новый завет), посещали общедоступную часть богослужения, слушали проповеди, учились жить согласно Христовым заповедям. Когда они изъявляли желание креститься, то после собеседования с епископом на втором этапе вводились уже регулярные огласительные занятия, назначение которых - уяснение оглашаемыми основ вероучения. На этом этапе оглашаемые заучивали наизусть Символ веры, чтобы на крещении его «вернуть» (передать вслух) Церкви. Уже после крещения или непосредственно перед ним существовала в древности практика изъяснения новопросвещенным христианам некоторых таинств и Тайн Церкви, в первую очередь – Евхаристии и Крещения - третий этап катехизации.
В Речи философа за вступительным вопросом «Владимира»: «Зачем Бог сошел на землю?» следует краткое изложение библейской истории Творения и ветхозаветных патриархов, начиная от Адама и до пророков. После пророчеств о Боговоплощении, грядущих Страстях и Воскресении и второго вопрос: «Когда же это сбылось? И сбылось ли все это? Или еще только теперь сбудется?» излагаются события Нового завета. Затем третий вопрос «Почему родился Он от жены, был распят на дереве и крестился водою?» вводит типологическое толкование божественных Тайн через прообразы «жены», «дерева» и «воды», понимаемых в аспекте Божественного промысла. Эта третья часть текста приобретает смысл заключения, в котором подводится итог всей Речи. В последних словах указывается на Страшный Суд и говорится, что «таковы будут мучения тем, кто не верит Богу нашему Иисусу Христу: будут мучиться в огне те, кто не крестится». Последнее слово «крестится» указывает на цель, ради которой и проповедовал Философ: оглашение имеет своей задачей подвести оглашаемого к сознательному принятию Крещения.
Композиция Речи философа соответствует первому и третьему заключительному этапу оглашения. Вначале происходило знакомство с историей Спасения через чтение и толкование книг Ветхого и Нового завета, а затем после следующего этапа катехизации, когда оглашаемому сообщали основные догматы христианской веры, следовало разъяснение основных христианских таинств. В Речи не отражен второй этап оглашения (всегда изустный), когда оглашаемые заучивали наизусть Символ веры, чтобы на крещении его «вернуть» (передать вслух) Церкви. Зато в ПВЛ в сюжете крещения князя Владимира приводится наставление догматического порядка, переданное ему учителями (вернее два наставления). Это дает основание предполагать на Руси периода первоначальной христианизации существование, по меньшей мере, представления о вероучительном наставлении перед крещением в виде изложения истории Спасения, научения вероучительным основам (Символу веры) и объяснения христианских таинств.
Речь философа отвечает задаче первоначального наставления в вере тех, кто не был знаком с содержанием Священной истории. Отметим несомненные параллели в содержании Речи философа с содержанием катехизации, план которой изложен в «Апостольских постановлениях». Он включал изучение путей Божественного промысла от Создания мира до Иисуса Навина и наставления на примерах ветхозаветных праведников, когда оглашаемые узнавали, как в ветхозаветные времена Бог призывал род человеческий «от неправедности к праведности, от смерти вечной к жизни вечной». Далее излагалось учение «о воплощении Господа и о Его страдании, воскресении из мертвых и вознесении». После чего предлагалось готовить катехумена к крещению. В Речи этому соответствует ветхозаветная история, которая занимает две трети текста, пророчества и евангельская история с кратким заключительным типологическим объяснением христианских Тайн – Рождества, Крещения и Распятия. Отметим, что такое заключение было бы совершенно излишне в проповеди, имеющей миссионерскую цель.
Гипотезе катехизической функции Речи философа не соответствует, казалось бы, крайняя малочисленность сохранившихся письменных памятников – катехизисов по типу изложения Священной истории. П. Л. Гаврилюк ссылается, по-существу, на три памятника: «Об исправлении сельских жителей» Мартина Бражского (VI в.), «Доказательство апостольской проповеди» св. Иринея Лионского (II в.) и «Учение св. Григория» (V в.).
Изложение библейского сюжета развивается в Речи философа и в катехизисах св. Мартина Бражского и св. Иринея Лионского параллельно: творение Адама и Евы, нарушение заповеди, изгнание из рая, потоп, строительство башни, смешение языков, история от Авраама до Египетского рабства – т.е. согласно библейскому повествованию. Сходство в плане рассказов можно объяснить и общей задачей, и ориентацией на общий источник – Библию. Имеется также сходство в рассуждениях и в смысловых акцентах: неканонический мотив падения и зависти ангела, отпавшего от Бога и погубившего человека, рассуждение об именовании сатаны противником Богу, сквозная тема ангелов, преимущественное внимание к Ветхому завету. Нельзя не отметить, конечно, и сходство аргументации в заключительном разделе Речи философа в толковании Рождения от Девы и Распятия на древе с толкованиями св. Иринея в п. 33-34 «Доказательства…» . Независимо от того, составлял ли автор «Доказательства» катехизис, полемическое ли сочинение, составленное как катехизис и предназначенное для маркионитов, отрицавших Ветхий завет, важно воспроизведение огласительной традиции, исходящей из пересказа и толкования Священного писания, и отраженной также в Речи философа. Учение св. Григора, составленое в V веке на основании Священного Писания, «чтобы верой и крещением просветить окутанные мраком сердца» язычников, пересказывало с богословскими толкованиями Ветхий и Новый Завет и, в целом, касалось тех же событий, что отражены и в Речи, но без апокрифических эпизодов (и без мотива свержения ангела с небес).
Гипотеза бытования Речи философа как катехизического текста Древней Руси не имеет как будто подтверждения в прямых исторических свидетельствах. Но из трудов А.А. Дмитриевского, Н.К. Никольского, М. Арранца и А.И. Алмазова известно, что на Руси XI-XII вв. было оглашение взрослых от 8-ми до 40-а дней, которое сопровождалось поучениями. О характере поучений можно судить 1) по тому, что в Типиконе Великой церкви говорится лишь о чтении некоего огласительного текста с амвона (без толкований) и 2) по сохранившейся в древнерусской церкви московского периода традиции наставлений и поучений в виде соборных чтений. Таким образом, следовало бы предположить и в Киевской Руси существование многословных огласительных текстов, предназначенных для чтения вслух. Об их содержании можно, например, судить по сведениям, приведенным в Житии св. Авраамия Ростовского (ум. в 1072-77гг) .
В Житии Ростовского просвятителя встречаем рассказ о купцах, ходивших из Новгорода и Пскова и «из немец» и обративших в христианскую веру отрока рассказами о том, как «исперва сотвори Бог небо, и землю, и море, и вся, яже в них, и первого человека Адама в раи сотвори… и т.д.». В приведенном в житии кратком изложении древнего огласительного курса в сравнении с Речью философа не хватает многих эпизодов. Но, тем не менее, картина оглашения как вести о спасительном промыслительном действии Божьем в мире воспроизводится и в том и другом тексте.
Другой памятник древнерусской житийной литературы, написанный в XI в. Нестором Летописцем - «Чтение о житии и погублении блаженных страстотерпцев Бориса и Глеба» также содержит изложение библейской истории от сотворения мира: «Искони бо рече. сътвори Богъ небо и землю…». Оно приводится после традиционной вступительной молитвы как зачин ко всему тексту, а по плану, и по содержанию чрезвычайно похоже на летописную Речь философа. В содержании, в образном строе, а главное – в богословии они имеют много общего: мотив творения неба и земли, творение человека Своими руками , свержение дьявола с небес. В библейско-историческом вступлении «Чтения» встречаются и аллюзии на первоначальную катехизическую функцию его текста: в рассказе о Христе, «крещьшюся отъ Іоанна. намъ образъ давъ. да и мы крестимся во имя Его», в словах Иисуса «всь иже вѣруетъ и крестится и спасенъ будеть. а иже вѣры не имѣть осудится въ муку вѣчную». Тем не менее, в двух сравниваемых текстах много и различий в структуре и стиле повествования, в переводе слов, в отдельных эпизодах. Шахматов А.А., сопоставляя Несторово «Чтение» и Речь философа, высказал в свое время предположение, что наиболее вероятным является происхождение Речи философа и историко-библейского экскурса Несторова «Чтения» из одного общего источника.
Слова Нестора «но да не продолжу рѣчи. но въскорѣ извѣщаю» косвенно свидетельствуют, что аудитории «Чтения» содержание историко-библейского экскурса знакомо. При чтении вслух недостающий фрагмент от Авеля до пророков, вероятно, воспроизводился или по другому источнику, или по памяти. И этот источник должен был иметь также характер сплошного текста, удобного для воспроизведения вслух. Замечание Нестора свидетельствует о том, что, отказываясь от полного воспроизведения широко известного текста, он продолжал все же следовать, вероятно, устоявшейся традиции соборного чтения на богослужении в полном объеме текста, схожего с текстом Речи философа, который определяется как огласительный текст.
Нестор написал свое произведение для праздничной службы русских страстотерпцев 24 июня – дня памяти русских святых. Традиционным временем оглашения в годовом круге с древности был Великий пост , когда огласительные чтения начинались с первой главы Бытия: «В начале сотворил Бог небо и землю». Эти же главы (Быт 1: 1- 13) входили согласно византийско-славянскому профитологию в паримии на вечерне пред Рождеством и Богоявлением – праздники, на которые издавна, так же как и на Пасху, приходились массовые крещения оглашаемых. И Нестор начинает «Чтение» узнаваемыми словами огласительного и постового чтения: «Искони бо рече. сътвори Богъ небо и землю…». Прямых свидетельств существования летнего поста в связи с памятью свв. Бориса и Глеба в истории не сохранилось. Но известно, что в 1369 г. святитель Алексий попытался установить седмичные посты перед днями памяти Бориса и Глеба (24 июля по ст. стилю) и Дмитрия Солунского (26 октября по ст. стилю). Практика этих постов не прижилась в Московской Руси, но не было ли нововведение св. Алексия попыткой возродить древнерусскую традицию, связанную первоначально с оглашением? В любом случае, вероятно, какое-то время в XI в. или, как правило, соборным чтениям житий святых предшествовали огласительные тексты, или они были связаны только с праздничной службой свв. Борису и Глебу так, что Нестор, писавший для нее свои «Чтения» в 1070-80- е гг., хотя и не считал уже необходимым полностью воспроизводить огласительный текст, но и отказаться полностью от него не мог. К тому времени это, возможно, была угасающая, но еще памятная традиция.
Употребление текста Речи философа или близкого ей текста как соборных чтений подтверждается историей ее бытования в различных соборниках. Речь озаглавлена в одном из Кирилло-Белозерских сборников богослужебным указанием: «От Бытия» и помещается среди других соборных чтений учительного плана. В летописях, в отдельных списках «Слово о бытии всего мира», в Палее Исторической и в Кирилло-Белозерских сборниках текст Речи философа, с одной стороны, правился в целях приближения к тому, что переписчику и редактору казалось правильным, соответствующим «правой» вере, а с другой стороны, по мере забвения церковной практики катехизации, он или сокращался до нескольких строк (Ростовский летописец), или ориентировался в своих расширениях на познавательный интерес, отвлеченный от задачи научения основам христианской истины. Редакторов столетиями вело желание поправить содержание летописной Речи, приблизить его к библейскому канону и к своему собственному представлению о том, каким должен быть учительный (огласительный) догматически правильный текст.
Маргинальные черты богомильского характера в богословском содержании Речи философа, на первый взгляд, должны были бы противоречить ее катехизическому назначению. Но не связаны ли особенности богословского характера в тексте Речи с противобогомильской полемикой, которая понуждала ее автора уступать во второстепенных вопросах, чтобы отстоять главное в христианском учении? Мы с подобным примером сталкивались в «Доказательстве апостольской проповеди» св. Иринея Лионского, написавшего свой труд в целях скрытой полемики с маркионитами.
Болгарское богомильство , возникшее под влиянием мессалиан и павликиан, особое распространение получило с середины X века. В основе его лежит дуалистическое положение о том, что небо создано Богом, а земля – Сатаной. Единственно достоверно приписываемый богомилам апокриф – «Вопрошания Иоанна Богослова» (Тайная книга богомилов) рассказывает о том, что Сатана замыслил поместить обиталище свое над облаками, захотев стать подобным Всевышнему. Бог низверг его с небес, и он, с разрешения Бога, занялся творением земли и всего, что на ней, создал затем Адама и Еву. Бог, согласно апокрифу, отстранен от творения падшего и низкого мира, который творится Сатаной: история Спасения изложена как противоборство Сатаны – воплощения телесного и греховного начала, и Иисуса Христа - ангела, сошедшего на землю через бесплотное рождение от ангела по имени Мария. В этой борьбе человек, по представлениям богомилов, все же способен к самоопределению и спасению через личное благочестие и исполнение Христовых заповедей, воспринятых в прямом смысле. Отсюда неприятие светской (богатые не войдут в Царствие Божие) и церковной иерархии, отрицание церковных таинств, в которых богомилы пользы не видели.
В учении богомилов выделяется несколько основных пунктов расхождения с ортодоксией: 1) дуалистические представления о Творении мира, о роли противника Божьего – сатаны в священной истории, и в связи с этим о роли ангельских сил, 2) отношение к Ветхому Завету, 3) докетические воззрения на природу Христа, 4) отношение к плоти и всему земному - творению дьявола по мысли болгарских средневековых еретиков, 5) отношение к основному христианскому таинству – Крещению и к христианскому символу - кресту.
1) Противодуалистические аллюзии в Речи философа.
Текст Речи философа открывается неканоническим утверждением, что в первый день Бог сотворил небо и землю. Творение света и тьмы - основополагающих гностических представлений, свойственных и дуалистам-богомилам, не упоминается. Далее Творение со второго по шестой день описывается по тексту кн. Бытия, но с апокрифическим рассказом о свержении «старейшины ангелов» Сатанаила. Низвергнутый ангел – Сатанаил, сотона, дьявол по тексту Речи философа, однако, вопреки богомильским взглядам, ничего не творит, хотя и учит людей злу, входя в них с недобрыми помыслами. Последствия восстания темного ангела в Речи философа представлены не столь катастрофично, как это виделось богомилам. Редактор списка по Ипатьевской летописи даже слово «погибель» в предложении: «Посемъ (после смешения языков) дьяволъ в болшюю погыбель сведы человѣкы» (в Летописце Переяславля-Суздальском, с. 21) заменяет менее категоричным словом «прельщения». А в заключительном толковании он пишет, что «дьяволъ прелѣсти Евгою Адама», вместо «дьяволь прельсти Еву», как в Летописце (с. 26): в грехопадении, по представлению богомилов, сатана сам соблазнил Еву плотским образом. К рассуждениям Евера о Боге, который, пожелав, сотворил бы словом и столб, «якоже и небо» (как в Летописце, с. 21), редактор Ипатьевского списка прибавил: «и землю, и моря и вся видимая и невидимая», полемизируя, вероятно, с космологией богомилов, признававших творением Бога лишь небеса. В Ипатьевском списке Авраам при виде неба исповедует, что «воистину той есть Богъ, иже створилъ небо и землю». В Летописце же (с. 21) он при виде неба, украшенного солнцем, месяцем и звездами, исповедует Бога, сотворившего все это, а о Творении им и земли упоминает лишь ниже – явная оплошность в глазах редактора Речи по Ипатьевскому списку, который чаще корректирует свой текст в духе противобогомильской полемики. Творение мира Богом и образ дьявола, коварного, исполненного зависти, но не всесильного, в Речи философа, по обоим спискам (Ипатьевскому и Переяславля-Суздольскому) трактованы согласно православной традиции и в противобогомильском полемическом ключе.
В христианском богословии ангелы – это служебные духи, не имеющие определяющей роли. Но в богомильском учении они наделены особым смыслом. В Речи философа автор постоянно возвращается к теме «ангелов»: десятый ангельский чин был свергнут с небес вместе с Сатанаилом, Адам (по Ипатьевскому списку) славил Бога, когда ангелы Его славили, и имена ангелам Адам нарек. Автор сетует по поводу первого «нашего» падения – отпадения от ангельского жития, утверждает, что от ангела Гавриила Моисей узнал о бытии всего мира. Цитирование пророка Исайи дано в необычном варианте: «Младенец родится нам, владычество на плечах его, и нарекут имя его великого света ангел …» («Яко дѣтищь родися намъ, ему же бысть начало на рамѣ его. И прозовется имя его “велика свѣта ангелъ” и велика власть его, и миру его нѣсть конца»). Он отличается от переводов в древнейших парамейниках и Толковых пророчествах, где вместо слова «свѣта» стоит, согласно каноническому чтению, слово - «съвѣта». В ангельских мотивах сохранены таким образом отголоски гностического учения, оказавшего влияние на богомилов.
2) Ветхозаветная история в Речи философа.
Преимущественное внимание к книгам Бытия, Исходу и Пророкам (75% текста) в летописной Речи философа также можно объяснить скрытой полемикой с богомилами, признававшими в Ветхом Завете только Псалтырь и 16 книг Пророков. Древнему редактору необходимо было не только пересказать эти книги, но и доказать святость Закона и богоизбранность ветхозаветных патриархов и Моисея, в которых богомилы видели помощников дьявола. Эпизод сожжения Авраамом идолов, затем обстоятельное изложение причин его женитьбы на двух сестрах (этого эпизода нет в Летописце) должны были воздействовать и на вчерашних язычников, и поколебать убежденность аскетически настроенных богомилов, что патриархи служили сатане и греху. Подробности повествования о Моисее, взятые из его жития апокрифического характера, служили той же цели. Он наступает на царский венец – эпизод, почерпнутый из другого апокрифа, принимает во внимание взгляды богомилов, хуливших царей и бояр. И знания свои «о бытии всего мира», изложенные в кн. Бытия, Моисей получил от ангела Гавриила, а не от противника Бога, как думали богомилы. Не случайно в Речи философа по Ипатьевскому списку опущены и слова о «коростелях и перепелках», посланных Богом (с. 23 в Летописце): «совершенные» у богомилов были строгими вегетарианцами.
История Моисея занимает едва ли не треть всего текста Речи и, в целом, соответствует содержанию библейской истории. В череде пророческих высказываний в Речи философа приводится изречение пророка Моисея, взятое из апокрифа: «Увидите жизнь вашу, висящую перед глазами вашими». Наряду с Моисеем в Речи цитируется как пророк и Давид, который «первый стал пророчествовать о воплощении Божьем», и «пророчествовал 40 лет и умер. А вслед за ним пророчествовал сын его Соломон». Для автора Речи Давид, Соломон, Моисей – прежде всего, пророки так же, как в апокрифах, близких богомильской среде. Титул царя не является их определяющей характеристикой. Не упущен в Речи философа и мотив гнева Бога на народ Израиля за то, что те захотели себе царя. В среде богомилов, как известно, были сильны настроения неподчинения не только церковным, но и светским властям .
3) О природе Христа в Речи философа.
Богомилы придерживались докетических взглядов: Христос – ангел, который родился и страдал, и умер призрачно, его основной миссией было научить людей исполнять Божьи заповеди. Соответственно и Воскресение его не имело в их глазах всеобъемлющего значения: спасутся лишь те, кто полностью исполнил закон Христа и его учение – «совершенные». Отсюда христологические пророчества о грядущем Спасении были чужды их учению.
Автор Речи философа, полемизируя с ними, сосредотачивается на пророчествах о Воплощении. Он дважды говорит, что пророки начали пророчествовать о «воплощении Божии». Суть пророчеств Давида, Исайи, Михея, Иеремии, Захарии и Осии: родился от Девы из рода Давидова Христос - Бог и Человек плотью. Исайя, Иеремия, Моисей, Давид и Ездра цитируются в пророчествах о Страстях. А о Воскресении свидетельствуют опять же пророки Давид, Исайя и Захария. Частота цитирования из Псалтыри, как пророчеств Давида, вероятно, следствие или общей популярности этой книги на Руси, или следствие ориентации автора на литературу, наиболее популярную в среде богомилов.
Характерна замена слова «Христос» (Летописец с. 23) словом «Бог» в Ипатьевской летописи при цитировании пророчеств о Воплощении: подчеркивается, что родился Бог. Богомилы верили, что Иисус Христос был ангел, который родился призрачно: будучи послан Отцом своим к ангелу Марии, Он вошел к ней в одно ухо и вышел через другое. В пересказе новозаветной истории в Речи философа, видимо, Гавриил не случайным образом не называется ангелом: «…послан был Гавриил в Назарет к деве Марии, родившейся в колене Давидовом, сказать ей: «Радуйся, обрадованная, Господь с тобою!» И от слов этих зачала она в утробе Слово Божие, и родила сына, и назвала его Иисус». В Летописце Переяславля-Суздальском последняя фраза имеет иную редакцию: «И от слова его зачала Слово Божие в утробе без семени и родила неизреченно Сына и нарекла имя ему от ангела (Лк 2:21) Иисус». Полемический контекст внесенных редактором Ипатьевского списка корректив вполне прозрачен. В рамках того же контекста опущены в нем слова о том, что в пустыне Иисус дьявола «отразил писанием закона Моисеева, который ему сам передал» (Летописец – с.25). Выше по тексту в обоих списках было уже сказано, что закон Моисею передал ангел Гавриил. В новозаветной и ветхозаветной части Речи треть значимых сокращений и изменений семантически небезразличны для противобогомильской полемики.
4) «Плоть» - и отношение к ней в Речи философа.
Богомилы, полагая плоть сотворенною сатаной, считали ее и подобием его, потому пренебрегали браком, детей называли «момонищами», не почитали мощи святых. И в этом ключе объясним полемический смысл включения в текст Ипатьевского списка апокрифического эпизода с двумя птенцами, научившими Адама и Еву похоронить тело праведного Авеля, которое 30 лет не было подвержено тлению, как и мощи почитаемых православными святых. Характерно, что редактор Речи философа по Ипатьевской летописи опускает далее в эпизоде с Ноевым ковчегом слова Бога о человеках «зане плоть суть» - намек, который мог быть истолкован в богомильском духе небрежения плотским (он сохранился в редакции Летописца Переяславля-Суздальского). В рассказе о Саре этот редактор дает собственное пояснение, что Сара была бесплодной, «болящи неплодскым», и не приводит слова о рождении Исаака «по Божьему повелению» (в Летописце с. 22).
5) О крещении, Рождении от Девы и древе крестном.
В Речи философа многократно оговаривается ключевой для богомилов аспект, выраженный, быть может, не явно, но настойчиво – это слова о «крещении водою». Пророческий раздел заключается словами пророка Захария: «И ты ради завета твоего освободил узников своих изо рва, в котором нет воды» (Зах 9:11).Словами об апостолах, принявших обетование Святого Духа и разошедшихся по вселенной, «уча и крестя водою», заканчивается второй раздел Речи. «Владимир» спрашивает перед заключительным разделом, зачем Господь родился от жены, был распят и крестился водою? Знаменательно, что в Летописце (с. 24) последних слов «крестился водою» нет.
Известно, что богомилы не признавали «крещение водою», называя его плотским (Иоанново крещение). И в третьей «тайноводственной» части Речи философа содержится богословское обоснование крещения водой, несколько раз аргументированное. Акцент делается не столько на слове «крещение», сколько на словах «вода» и «обновление/очищение». Указывается, что:
1. после Ноева потопа Бог сказал: «Как водою погубил я людей за грехи их, так и теперь вновь водою очищу от грехов людей – водою обновления».
2. Водою в море евреи очистились «от египетского злого нрава».
3. Приводится и онтологический довод: вода была первой сотворена, и Дух Божий носился поверх вод, потому «и ныне крестятся водою и духом».
4. Первое Преображение Господне (Крещение) было водою.
5. Гедеон, прося у Бога знамения росы на руно, дал прообраз грядущего преображения народов водою через святое крещение.
6. И пророки предрекли, что обновление будет через воду.
Именно, анализ этого раздела убеждает нас, что его адресат – богомилы. Павликиане, как известно, крещение водою не отвергали. В Летописце Переяславля-Суздальском (с.27) за словами «водою обновление будет» следует вставка со словами Господа Никодиму о необходимости родиться от Духа и воды, чтобы обрести Царство Небесное. Редактор Ипатьевского списка его не приводит, вероятно, избегая аллюзий на «духовное крещение». В повествовании о проповеди Христа в Летописеце (с. 25) есть неоднозначная фраза «кто веру имеет, спасен будет, а кто и не крестится и не верует, осужден будет». Ее нет в Ипатьевском списке у редактора, последовательно избегающего всяких аллюзий на богомильские «басни».
Показательна правка, сделанная редактором/составителем Летописца в рассказе о повелении фараона губить еврейских детей. В тексте Ипатьевской и Лаврентьевской летописи сообщается, что детей велели «вметати в реку», как и в Писании (Исх 1:22). Летописец же Переяславля-Суздальского содержит более нейтральные (для богомилов) слова - «повеле царь погубляти дети бабам».
С антибогомильской полемикой Речи связано и прообразовательное толкование воплощения Бога через жену и распятия на древе. Богомилы-докетисты не признавали рождение Иисуса (ангела, по их представлениям) от земной женщины естественным образом. Богомилы полагали, что Ева была сотворена тем же образом, что и Адам. Не акцентировали они и роль Евы в грехопадении человека. Потому автору Речи, отвечая на вопрос о жене, приходится четырежды на разный лад повторять одну и ту же мысль об отпадении человека «через жену». А дерево, о котором идет речь в вопросе и ответе, по богомильским представлениям было посажено Сатанаилом. Автор же по существу дает ответ согласно той же заместительной логике. «Через дерево» Адам согрешил – Распятием на дереве грех был искуплен. В пророческом разделе в словах Иеремии «Придите, положим дерево в пищу его..» (Иер 11:19) опущено слово «ядовитое». Автор правил текст с учетом того, что еретики-богомилы не почитали дерево - крест, недоумевая, как можно поклоняться орудию казни.
Огласительное назначение Речи философа находит, таким образом, подтверждение в редакторских правках богословско-догматического характера. Редактор Ипатьеского списка правил текст, близкий и тексту Летописца Переяславля-Суздальского, в целях приближения к библейскому канону. Характер этих правок дает возможность предполагать в аудитории Речи оглашаемых, находившихся под влиянием богомильских воззрений на Священную историю, на природу Христа и человека и на основные христианские таинства, прежде всего – Крещение. Основная задача Речи философа – дать им правильные представления по основным пунктам еретического уклонения и убедить креститься водою.
Tags: источники, христианство
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments