aquilaaquilonis (aquilaaquilonis) wrote in oldrus,
aquilaaquilonis
aquilaaquilonis
oldrus

Category:

Недобрый царь Джанибек

Одним из любимых евразийцами аргументов в пользу существования «симбиоза» между Русью и Ордой является именование в ряде русских летописей Джанибека «добрым царём». К сожалению, в чём именно заключалась его «доброта», летописи не уточняют.

Джанибека, конечно, по ордынским меркам можно считать примерным семьянином – при вступлении на престол он убил всего лишь двух своих братьев (для сравнения – его сын Бердибек убил отца и 12 братьев, в том числе одного своего 8-месячного брата разбил о землю). Но вряд ли даже этого исключительного для Евразии братолюбия было достаточно, чтобы русские считали Джанибека добрым.

Никаких благодеяний Джанибека в отношении Руси летописи тоже не отмечают – более того, он, похоже, единственный хан времён расцвета Орды, ограничивший или пытавшийся ограничить права русской Церкви и притеснявший её главу:

Того же лета [6850] прииде изо Орды отъ царя Чанибека Феогнастъ, митрополитъ Киевский и всеа Русии, ходилъ о причте церковнемъ, имаше бо и митрополитъ и епископы ерлыки на своя причты церковныа отъ царей Ординскихъ… Царь же проси у митрополита полетныхъ даней; митрополитъ же не вдадеся ему въ таковая. Царь же про то дръжа его въ тесноте, митрополитъ же царю, и царице и княземъ роздаде 600 рублевъ; и тако отпусти его царь со всеми его сущими на Русь, и прииде здравъ со всеми своими.
Никоновская летопись. ПСРЛ. Т. 10. С. 215

«В 1342 г. Джанибек-хан, выдав Феогносту новый ярлык, ограничил права духовенства, он “попытался ввести новый порядок в отношения ханской власти к Русской церкви” (Приселков М.Д. Ханские ярлыки русским митрополитам. Пг., 1916. С. 72). Его ярлык говорил лишь о свободе от пошлин, не упоминая даней, и, как следствие, не содержал ссылок на узаконения Чингисхана. Были и другие ограничения: суд митрополита перестал быть независимым, не упоминалась свобода от постоя».
Р.А. Соколов. Русская церковь во второй половине XIII – первой половине XIV в. СПб., 2010. С. 185

Почему же тогда, если верить евразийцам, узнав о смерти Джанибека, русские летописцы, обливаясь слезами скорби, бросились делать запись о смерти «доброго царя»? – А вообще было ли это на самом деле?

Дело в том, что в записях о смерти Джанибека, сделанных сразу же или вскоре после неё, ни о какой «доброте» нет ни слова.

Московская княжеская летопись:

Въ лето 6865… Того же лета Бердибекъ царь въ орде седе на царство, а отца своего убилъ и братью свою побилъ.
Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18. С. 100

Тверская княжеская летопись:

Въ лето 6865… Того же лета царь Чанибекъ взя Мисюрь и посади тоу на царьство сына своего Бердибека, а самъ оуверноуся въсвояси и отъ некоего привидения на поути разболеся и възбесися. И послаша рядьци по Берьдебека, онъ же пришедъ отца оудави, а братью изби, а самъ седе на царство. Сеже есть братью и отца оубивыи и оубиты и оубивыи оба.
Рогожский летописец. ПСРЛ. Т. 15. Стб. 66

Общерусский летописный свод митрополита Киприана, законченный в 1408 г., воспроизводил сообщение о смерти Джанибека из московской княжеской летописи:

Тогожъ лета Бердибекъ Царь въ Орде седе, отца убилъ и братью.
Симеоновская летопись. ПСРЛ. Т. 18. С. 100, прим. 4

Обозначение Джанибека как «доброго царя» впервые появляется в общем протографе Софийской I и Новгородской IV летописей:

В лет(о) 6865. Взя ц(а)рь Жданибекъ Тиврижкое ц(а)рство… И на ту зиму умре добрыи ц(а)рь Жданибекъ, и седе на ц(а)рстве с(ы)нъ его Бердебекъ, убивъ братовъ своих 12, оканнымъ его предстателем Товлубиемъ. И тогды быст(ь) в Ворде митрополит Алексеи и многу истому приим от татаръ, б(о)жиею помощью и пр(е)ч(и)стыя его м(а)т(е)ре м(о)л(и)твою целъ и здравъ от насилиа поганых выиде на Русь.
Софийская I летопись. ПСРЛ. Т. 6, выпуск 1. Стб. 432-433

В лето 6865. Взя царь Жанебекъ Теврижеское царство… На ту же зиму оумре царь Жанебекъ добрыи. Седе на царство сынъ его Бердибекъ, оубивъ братовъ 12, оканнымъ его предстателемъ Товлубиемь. Тогда бысть в орде митрофолитъ Алексии, многу истомоу от Тотаръ приимь; Божиею помощью и пречистыа его Матере молитвою целъ и здравъ отъ насилья поганыхъ выиде в Русь.
Новгородская IV летопись. ПСРЛ. Т. 4, часть 1. С. 287

На то, чем был этот протограф, у исследователей существуют разные взгляды. Кто-то считает его новгородской летописью, кто-то – общерусским сводом митрополита Фотия, кто-то – сочетанием того и другого. Для нас важнее всего время его составления: «Общий текст CIЛ, НIVЛ и близкой к ней Летописи Новгородской Карамзинской (далее: НК) доходит до 1418 или (судя по НК) 1425 г.; протограф этих летописей был составлен, очевидно, во 2-й четв. XV в. Опираясь на одно из известий, А.А. Шахматов определил его как “свод 1448 г.”» (Словарь книжников и книжности Древней Руси. Вып. 2. Часть 2. Л., 1989. С. 59).

Таким образом, летописную запись о «добром царе» Джанибеке отделяет от смерти этого хана много десятилетий. Когда делалась эта запись, никого из заставших его правление людей уже давно не было в живых. Никакой письменной традиции о «доброте» Джанибека тоже не существовало. Таким образом, это определение является не более чем выдумкой летописца. Зачем же летописцу потребовалось выдумывать «доброту» Джанибека? – Возможно, чтобы риторически противопоставить её жестокости его сына Бердибека. Во всяком случае, это определение впервые появилось в летописи лишь спустя почти столетие после правления Джанибека и не является свидетельством ни о подлинной личности этого хана, ни о действительном отношении к нему русских.
Tags: источники, кочевники
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments