Сергей (sergey_rf_965) wrote in oldrus,
Сергей
sergey_rf_965
oldrus

Category:

Об отражении крымского нашествия 1541 г.



Всем известно о тяжёлых временах монгольского ига, под которым наша Русь находилась около двухсот лет, и о героической национально-освободительной борьбе наших предков со степными завоевателями, победно завершившейся во время правления Великого князя Московского и всея Руси Ивана III Васильевича, более чем через две сотни лет после Батыева нашествия…
Однако, борьба Московского государства с ордынцами не прекратилась, ни после прекращения выплаты дани и окончательного освобождения Руси от ига в 1472 году, ни после отражения на Угре попытки хана Ахмата восстановить иго в 1480 году, ни после крушения в 1502 году, крупнейшего из татаро-монгольских государств, Большой Орды. Как известно, в XV веке Золотая Орда распалась на несколько самостоятельных ханств, с которыми Московская Русь продолжала вести ожесточённую, перманентную войну на протяжении всего периода своего существования, до конца XVII века. Продолжилась эта война и в период Российской Империи, завершившись в 1783 г. ликвидацией последнего осколка Золотой Орды – Крымского ханства, которое неоднократно предпринимало попытки восстановления над Русью ордынской власти и на протяжении XVIXVIII вв. оставалось главным и наиболее опасным противником нашей Родины на южном направлении, представляя реальную угрозу не только безопасности и независимости, но и самому существованию Русского государства....
Предлагаю уважаемым участникам и читателям сообщества летописный рассказ об одном значительном, но увы, практически неизвестном, событии русско-крымского противостояния, произошедшем во времена Ивана IV Васильевича: об успешном отражении одного из самых крупных нашествий на Русь Крымской орды (в котором также участвовали астраханские, ногайские татары и турки) 472 года назад, летом 1541 года.

О приходе крымского царя Сафа-Кирея на Рускую землю к Оке реке на берег.

В лето 7049 ... Сафа-Кирей, царь крым­ский, в то время с великим князем мирен, посол великого князя князь Александр Васильевичь Кашин в Крыме, а царев посол а Сафа-Киреев Тагалдый князь у великого князя на Москве. А князь велики Иван Сафа-Киреев обычей ведает, что Сафа-Кирей царь не однословен, в своей правде крепко не стоит; хоти с великим князем в дружбе, и князь велики его берегся как недруга, держав воеводы на Коломне со многими людьми. А в то время прибежали к великому князю ис Крыма два полоняника, Якимко Иванов человек Любочанинов с товарищем, а сказали великому князю, что приехал перед ними с Москвы в Крым царев человек Ази-Фергат, а сказал царю, что князь велики воевод своих со многими людьми послал х Казани, а перед ним и пошли. А царь забыл своей правды и дружбы: нача нарежати на Русь и [с] своим сыном царевичем Мин-Гиреем, и всю Орду с собою поведе. А остави в Орде стара да мала. Да с царем же князь Семен Вельской и многих орд люди, турского царя люди и с пушками, и с пищальми, да из Нагай Бакий князь со многими людьми, да кафинцы и астараханцы, и азовцы, и белогородцы, идет на Русь с великою похвалою, хотя потребити християнство.
И повеле кликати в Орде, которые люди с ним не по спеют выйти, и те бы его доезжали выслали к Кламкилмине-городке п), туто царю зъжидатися с людьми. И князь велики по |л. 510| тем вестем послал в Путимль к наместьнику своему к Федору Пле¬щееву к Очину, а велел ему послати станицу на поле поперег дорог. И Федор послал Гаврила толмача. И Гаврило приехал с поля, сказал великому князю, что наехал на поле сакмы великие: шли многие люди к Руси, тысеч со сто и больши. И князь великий по тем р) вестем послал в Путимль с Москвы боярина и воеводу своево князя Дмитрея Федоровича Вельского, а велел князю Дмитрею и всем воеводам своим с Коломны выйти, а стати со всеми людьми у Оки реки по берегу по тем местом, где наперед того воеводы стоят против царей на берегу. |л. 510 об.| И царевича Шиг-Алея Шибанского да боярина своего кн[я]зя Юрья Михайловича Булгакова князь велики атпустил с Мо¬сквы, а с ним послал двора своего многих людей, а велел царевичу и князю Юрью стояти на Похре. А в Володимер послал [к] боярину своему и воеводе ко князю Ивану Васильевичю Шуй¬скому с товарищи, велел ему стояти в Володимери. А в Мещеру послал к царю к Шиг-Алею, чтоб с князьми и с мурзами, и со всеми людьми пошол в Володимер же с). А с Костромы воеводе своему князю Федору Ивановичу Шуйскому с товарищи велел итти к Володимерю со всеми людьми с царем сниматися. |л. 511| Приехал к великому князю с поля станичник Алексей Кутуков, сказал вели¬кому князю, что видел на сей стороне Дону на Сновах многих людей: шли через весь день полки, а конца им не дождался. И с тою вестию послал князь велики на берег ко князю Дмитрею Федо¬ровичу Вельскому с товарищи, а велел розослати по воевод на Рязань и на Угру, и в Серпухов, и по всей украине, чтоб часа того с ним сымалися. Июля в 28 день пришел царь к городу Осетру, и татарове многие к городу приступали. А Назар Глебов з горожаны о посадех с татары бился да татар многих побили, а девети татаринов живых поймал и |л. 511 об.| к великому князю послал. И те татарове сказали великому князю, что пришол сам крымский царь Сафа-Кирей да с ним сын его царевичь Мен-Гирей, и вся Крымская орда, да князь Семен Бельской, да из Нагай Бакий князь со многими людьми, да турскаго царя люди и с пушками, и с пищальми, и иных орд и земель, и многие прибыльные люди. И князь велики с теми вестьми послал к воеводам на берег, а царевичю и князю Юрью Булгакову с Похры велел итти на берег же с воеводами сыматися. От собя отпустил на Похру воеводу своего князя Василья Михайловича Щенятева да конюшего своего Ивана Ивановича Челяднина, а с ними двора |л. 512| своего многих людей, а велел им стояти на Пахре. А сам князь велики поиде в Пречистую в соборную церковь и припаде к образу пречистые, ию т) же Лука еуангилист написаша, и пад на колени, проливая слезы, нача молитися: “О Пресвятая Госпоже богородице, владычице, покажи милость на роде християнстем. Помиловала еси прадеда нашего великого князя Василия от нахождения поганых, от безбожного Темир-Аксака. Тако и ныне пошли милость свою на нас, на чада их, и избави нас и весь род християнский от безбожнаго царя Сафа-Кирея, прииде на мя и на всю Рускую землю похваляся. Пошли, царица, милость свою, да |л. 512 об.| не ркут погании: “Где есть бог их, на него же уповают?” И иде ко гробу Петра чюдотворца и з братом своим со князем Юрьем, и начат слезы источати, и чюдотворца на помощь призывати, и рече: “О чюдотворный Петре! Призри на нас сирых. Осталися есми от пазухи отца своего и от чресл матери своея млады, ниоткуду себе на земли утехи не имеем. И ныне прииде на нас великая натуга от бусурме[н]ства. И тебе подобает о нас молитися! А вжег тя бог, нам свет¬лую свещу, и постави на свещницы. Тобя даровал бог роду нашему и всему провославному християнству крепкаго стража, не остави нас во время скорби нашия, |л. 513| помоли о нас бога и о всем роде християнстем, да избави нас от поганых”. И иде в церковь и начат со слезами молитися и прикладыватися к святым иконам, и благословение взем у отца своего Иосафа митропалита, и поиде на свой двор. А отцу своему Иосафу митропалиту повеле с собою итти. И прииде в полату, идеже з бояры сидяше. И рече отцу своему Иосафу митропалиту: “Веси, отче, настоящую сию беду на ны, яко царь крымский прииде на землю у) нашу, к Оке реке на берег, многие орды с собою совокупи. И ты посоветуй о нас з бояры: зде ли нам, в городе быти или выйти?” И начаша з бояры говорити: “И наперед того за грехи |л. 513 об.| наши попущал Бог бусурме[н]ство на християнство, цари под городом Москвою стаивали, а ве[ли]кие князи в городе не сиживали”. А иные бояре реша: “Коли по грехом цари под Москъвою стаивали, и тогды цари наши были не малые дети: истому великую могли подняти и собою промыслити, и земле пособляти. А коли Едигей приходил и под Москъвою стоял, и князь велики Василей Дмитреевич тогда в городе оставил князя Володимера Андрее¬вича, да братью свою родную, князя Андрея да князя Петра Дмитреевичев. А сам князь велики отъеха на Кострому. И Едигей послал за ним погоню сына своего, а с ним многих людей. |л. 514| И вмале великого князя бог помиловал, что в руки татаром не попал. А нынеча государь наш князь великий мал, а брат его того меньши: борзого езду и истомы никоторой [не] подняти ф), а с малыми детьми как скоро ездити?” Митрапалит же рече: “А в которые городы в приходы татарские государи наши отступали, на Кострому и в ыные городы, и те городы по грехом нашим нынеча не мирны с Казанью, а в Новгород и во Псков государи наши не отступали Литовского для рубежа и Немецкого.
А чюдотворцов и Москва на кого оставити? Великие князи с Москвы съезжали, а в городе дядь и братью свою оставливали. Князь велики Дмитрей с Москвы съехал, а брата своего и кре|л. 514 об.|пких воевод не оставил, и над Москвою каково сталося? Господи, от таковы беды защити и помилуй! А съезжали великие князи с Москвы того для, чтобы, собрався с людьми, Москве же пособляти и иным городом. А у великого князя нынеча в Володимери многие люди: царь Шиг-Алей, а с ним орда Городецкая вся, да боярин и воевода князь Иван Васильевич Шуйской, и иные воеводы со многими людьми, которые стоят казанского для дела. Да и с Костромы и с Похры воеводам велел князь велики с царем же сыматися, ино с царем же и с воеводами будут людие многие просити у бога милости, а есть кем великого князя дела беречи и Москве пособляти. А с ма|л. 515|лыми государи, не умыслив места, как ими промышляти?” И рекоша бояре на одну речь, что с малыми государи вскоре лихо промышлять, быти великому князю в городе. И князь велики, выслу¬шав речь у митропалита и у бояр, и призвал к себе прикащики городовые, и велел запасы град¬ские запасати, пушки и пищали по местом ставити, и по воротам, и по стрельницам, и по стенам люди расписати, и у посада по улицам надолобы делати. Людие же градские с великим хотением начата прилежно делати, а меж собя совещаша за святые церкви и за государя великого князя, и за свои домы крепко стояти, и головы своя класти. К великому же князю вестни|л. 515 об.|цы ускоряют что царь тары готовит: хочет лести за реку. Князь же великий вскоре отсылает ко князю Дмитрею Федоровичю Бельскому и ко всем воеводам дияка своего Ивана Федорова сына Курицына, чтобы за провославное християнство крепко пострадали, а розни бы меж ими не было, послужили бы великому князю все заодин, поберегли бы того накрепко, чтобы царю берега не дати, чтоб дал бог, царь за реку не перелез. А перелезет царь за реку, и вы б за святые церкви и за християнство крепко пострадали, с царем дело делали, сколько вам бог поможет. А яз не токмо вас рад жаловать, но и детей ваших. А которого |л. 516| вас бог возьмет, и яз того велю в книги животныя написати, а жены и дети жаловати. Воеводы же, прочет грамоту великого князя, начат благ совет советовати: “Писал к нам государь наш князь велики Иван, чтоб меж нами розни не было, а нам бы ему послужити и за християнство пострадати. Мы же, братие, укрепимся меж себя любовию и помянем жалование отца его великого князя Василья. А государя нашего великого князя Ивана, не бе ещо пришло время самому вооружатися и против царей стояти, несвершен еще леты; послужим государю малу, а от великого честь приимем, а по нас и дети наши. Постражем за государя |л. 516 об.| и за веру християнскую! А нечто хотенье наше бог совершит, и мы не токмо зде славы улучим, но и в дальних странах; а не бесмертны есмя, смертны, а кому лучится за веру и за государя до смерти пострадати, ино у бога незабвенно будем, а детем нашим от государя воздание будет”. А которым воеводам меж себя и роскол бысть, и начата [со] смирением и со слезами прощатися и о Христе целование давати, и совокупишася любовию вси единомысленно страдати за государя и за християнство. И начата князь Дмитрей [и] воеводы князем и детем боярским, двору вели¬кого князя, войску великого князя приказ говорити, чтоб великому князю послужили и за хри¬стиянство крепко |л. 517| пострадали: “А государь вас хочет жаловати и детей ваших великим жалованьем”. Князи же и дети боярския, двор великого князя, и все войско, аки еденеми усты глаголаху: “Слышали есмя, господине, ваш благой совет, что есте совещали государю заодин служити и за християнство страдати. И вы, господине, и в нас положили велико хотение своим совокуп¬лением: ради есмя государю служити и за християнство головы свои класти. А готовы есмя, воору¬жены, хотим с татары смертную чашу пити”. Воеводы же, слышавше от великого князя войска х), что хотят государю крепко служити и за провославную веру головы свои класти, и обрадовашася радостью великою, и обретоша |л. 517 об.| словеса их, яко некое сокровище. И поидоша воеводы кийждо своим полком: большой полк и передовой, и сторожевой, и правая, и левая рука.
Царь же Сафа-Кирей прииде к Оке реке на берег июля в 30 день, в суботу, на третьем часу дни. Татарове же многие приидоша на берег и с тары и хотеша лести на реку. Воеводы же великого князя поспешиша против царя. А наперед прииде на берег передовым полком князь Иван Иванович Турунтай Пронской да князь Василей Ахлябинин и начата с татары стрелятися. Татарове же, видевше передовой полк, и чаяли, что все люди пришли, напрасно на берег многими людьми, и в реку побрели, и на тары почали садитися. А передовой полк |л. 518| учали стреляти многими стрелами. И полетеша стрелы, аки дождь. Царь же повеле ис пушок бити и ис пищалей стреляти, а велел отбивати людей от берега. А захотеша за реку лести. И узре же царь: идут большие полки да и правая рука и левая. И начат царь зрети и дивитися, что идут люди многие, учредив полки, красно видети и люди цветны и доспешны, кийждо воеводы в своем полку. И пришли против царя, и начаша ставитися, и людей уставливати. И узре царь, аж идут сторожевые полки многие же люди, и призва царь князя Семена Бельского и кнезей своих: “Сказали ми есте, что вели¬кого князя люди х Казани пошли, а мне встречи не будет. А яз столько многих людей и нарядных, и кутаз|л. 518 об.|ников, и аргамачников не лучилось видати в одном месте. А старые мои татарове, которые на многих делех бывали, то же сказывавают, что столько многих людей и нарядных в одном месте нигде не видали”. И начат на князя Семена и на князей своих опалятись. А люди великого князя ещо и не все пришли на берег против царя, с Угры воеводы князь Роман Ива¬нович Одуевской да Иван Петрович со многими людьми еще не пришли на берег. Господь же бог молением матери своей, пресвятыя богородицы, и великих чюдотворцев Петра и Алексея посла милость свою на великого князя: отойде страх от сердца их, вооружившеся храбростию, аки на брак званный, хотя битися с татары, |л. 519| и приидоша на берег изо всех полков немногие люди на пособь к передовому полку, и отбиша татар от берегу. И начаша поносити татаром и берега просити. Царь же, видев и подивися руских сынов храбрость, и прииде ужас на него, и паде страх в сердцы его, и хотя бежати часа того. И князи же удержаша ц) его. Он же отъиде в ч) станы своя в великом размышлении. И ночи тое пришол великого князя большой наряд, и повелеша воеводы наряд готовити к утру. И послыша царь про наряд, и прииде страх на него велик, побежа часа того от берегу. Прииде на берег в суботу на третьем часу, а побеже в неделю рано, на память святаго праведнаго Евдокима. Сей же окоянный царь Сафа-Кирей при|л. 519 об.|сла к великому князю с великим возношением: “Прииду на тя, и стану под Москъвою, и роспущу войско свое, и пленю землю твою!” А не ведый того, яко господня рука высока есть. О велико божие милосердие! Прииде с таковою с великою похвалою, а побеже с великим страхованием: не можаше и на коне сидети и повезоша его в телеге; многие же телеги съсекоша, а иныя з запасом меташа. Воеводы же великого князя посла с вестью к великому князю, што царь от берега побеже, князь Ивана княжь Александрова сына Кашина. А за царем послали Илью Левина с товарищи. Илья же писал к воеводам, што царь пошол тою же сокмою, |л. 520| которою в землю шол. А сам поиде за царем. И вое¬воды же отпустиша за царем за реку воевод князя Семена Ивановича Микулинского да князя Василья Семеновича Оболенского-Серебряного, а с ними многих людей, изо всех полков выбрав. А резанских воевод князя Михаила Андреевича Трубецкого с товарищи атпустил к Резани. И воеводы же, идучи за царем, многих остальцов татар побили, а иных живых поймали да ото¬слали к большим воеводам, к Вельскому с товарищи. И те языки воеводам сказали, что царь говорил своим князем, што получил себе безчестье великое, а Руской земле ничево не учинил. Князи же начаша поминати Темир-Аксака: тако же |л. 520 об.| на Русь приходил со многими людьми, желаемаго не получи. И сказаша ему старые татарове, что тем приходом Темир-Аксак град Елец взял. А царь князем говорил: “Есть у великого князя град на поли именем Пронеск, блиско пути нашего предлежит, и мы его, шед, возьмем и сотвори[м] ему, яко Ельцу, да не рекут люди, что царь приходил на Рускую землю, а Руси не учинил ничего!”
И поиде царь со всеми силами и с на¬рядом х Прони, а доступати ему одноконечно Прони. Князь же Дмитрей и все воеводы послаша ещо воевод за царем, князя Юрья Андреевича Оболенского-Пенинского да князя Василья Семеновича Мезецкого, а с ними |л. 521| послали многих людей, и повеле им совокупитися всем вместе с резанскими воеводами да итти за царем вместе, и дела великого князя беречи, Проне пособляти. Царь же Сафа-Кирей прииде к Проне августа в 3 день, а сам стал за рекою за Пронею блиско города, а войску велел приступати к городу с пушками и с пищальми, и градобитными наряды. А в граде в те поры великого князя воевода не со многими людьми Василей Жулепин, правнук Остеев, род Свиблов ш), а другой Александр Кобяков, рязанских бояр. Татарове же приступила всеми полки к городу, и ис пушек и из пищалей начата по городу бити. А стрелы их, аки дождь, полетеша. И к сте|л. 521 об.|нам града приближишась, з града же против начата пушки и пищали на татар пущати. А которые татарове к стене приступиша, и тех з города кольем побита и камением. Татаровя же через весь день к граду приступаша, з гражаны бишась, и многих татар ис пушек и ис пищалей з города побита. Князи же и мурзы, приезжая к городу, Василью говорят, чтоб город здал, а, не взяв царь города, не пойдет прочь. Василей же отвеща: “Божиим велением град ставитца, а без божия веления хто может град взяти! А пождал бы царь мало великого князя вое¬вод, а воеводы идут за царем”. Татарове же отступиша в станы своя. |л. 522| Царь же велел всем людем тары делати и градобитные приступы пасти. А хочет всеми людьми со все стороны к городу приступати. Василей же и Александр щ) всеми людьми и женским полом город крепити, на город велел[и] колье и камение, и воду носити. И в то время приехали от воевод от князя Семиона Ива¬новича Микулинъского с товарищи дети боярские Андрей Васильев сын Овцын да Иван Семе¬нов сын Нащекин-Ветреного с товарищи, семь человек, с вестью: “Чтоб сидел в городе крепко, а мы идем к городу наспех со многими людьми, и хотим с царем дело делати, сколько нам бог поможет”. И бысть во граде радость велия. И в то время гороцкой человек попал в руки царевым сторожем, сказал |л. 522 об.| царю, что в городе радость, воеводы идут наспех со всеми людьми. И царь приступ отложил, а тары и наряд велел пожечи, а сам пошол прочь от города в суботу на преображеньев день. Воеводы же великого князя пришли к городу, а царь пошол прочь от города со всеми людьми. И воеводы за царем пошли часа того, пришли к Дону, а царь уже Дон перевезся, и воеводы за царем атпустиша немногих людей, а сами возвратишася.

Пискаревский летописец ПСРЛ (Полное собрание русских летописей)
т. 34
http://www.russiancity.ru/books/b61.htm
Tags: военная история, кочевники, московская русь
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments