Сергей (sergey_rf_965) wrote in oldrus,
Сергей
sergey_rf_965
oldrus

Categories:

«Это была спецоперация»

Оригинал взят у slovenorus14 в «Это была спецоперация»




Под Новосибирском отметили место присоединения Сибири к России – разгром хана Кучума первым сибирским спецназом напоминал сцену из блокбастера



На берегу Обского водохранилища появился крест, отмечающий место, где Сибирь была де-факто присоединена к России. После долгих переговоров о деньгах с облправительством патриоты-энтузиасты добились установки в устье реки Ирмень в Ордынском районе мемориала победе, которую в 1598 году здесь одержали над ханом Кучумом, — последним, кто мог организованно сопротивляться претензиям русского государства на Сибирь. Как средневековые спецназовцы ликвидировали сепаратистов Кучума и стоит ли сравнивать завоевателей Сибири с конкистадорами, — выясняла корреспондент НГС.НОВОСТИ.

Крест высотой в три с половиной человеческих роста (плюс стела, оградка и прочий обязательный набор мемориальных элементов) появился на пустыре на окраине села Новопичугово. Комплекс сделан на деньги из областного бюджета; выделено около 3,2 млн руб., уже освоено — около 2,6 млн, — рассказал Андрей Некрасов, директор центра дополнительного образования «МГиВ» (расшифровывается как «Мужество, героизм и воля») при Сибирском кадетском корпусе: «Сделали сам холм, крест, стелу, оградку, дорогу — но надо еще укрепить берег и сделать освещение».

Если бы памятник устанавливали на реальном месте битвы, он потребовал бы куда больше миллионов и усилий инженерной мысли — место боя казаков, стрельцов и служилых татар с ханом Кучумом находится на дне Обского водохранилища в 5–7 км от берега.

Андрей Некрасов был одним из инициаторов установки памятника: «Мы 20 лет раскачивали обладминистрацию, а сама эта история уходит в 1992 год, когда я проводил лагерные сборы для юных моряков под Бердском и решил устроить им поход. В поисках идеологической компоненты открыл атлас Новосибирской области и увидел значок, отмечающий место сражения в районе Новопичугово. Когда выяснилось, что на берегу нет никаких памятных знаков — я понял, что это уникальный шанс». Питомцы господина Некрасова (12–16 лет) сами сделали временный деревянный крест и отправились с ним в поход.

Власть в полузависимом от Русского царства Сибирском ханстве Кучум, выходец из Средней Азии, взял в 1563 году. В 1572-м, узнав о разорении Москвы крымским ханом, превратился в сепаратиста: разорвал отношения с федеральным центром, бросил платить дань, совершал набеги на татар, признавших власть русских и так далее.

Следующие двадцать лет позиции Кучума ослаблялись под натиском Ермака и прочих слуг царя. После временной победы хана — смерти Ермака на Иртыше — в 1598 году царь Борис Годунов отправил «в поход за Кучумом» выходца из прусского княжеского рода воеводу Андрея Воейкова. Известно, что перед битвой конный отряд в составе примерно 400 воинов (казаков и служилых татар) преодолел за 5 дней внезапным броском около 400 км и 20 августа внезапно атаковал стан Кучума, где было около 500 воинов.

«Говоря современным языком, это была спецоперация — блестяще спланированная и проведенная, — рассказывает господин Некрасов. — Ей должна была предшествовать долгая работа разведки, работа с прорусски настроенными агентами в стане Кучума, заранее просчитанные — в этих колоссальных пространствах! — его перемещения».

Андрей Некрасов предполагает, что в том месте, где сейчас установлен крест, воины Воейкова вполне могли перегруппировываться перед атакой: «Впереди шла разведка, тихо вырезая дальние и ближние посты охраны. За ней — казаки, вооруженные огнестрельным оружием, — они незамеченными подошли к стоянке Кучума на расстояние выстрела из пищали — а это порядка 100 м — и открыли огонь».

У казаков, напавших на сонных кучумовцев на рассвете, было безусловное не только стратегическое, но и огневое преимущество — «шайтанское» огнестрельное оружие плюс стальной шлем и броня. Пуля из пищали насквозь пробивала лошадь — это было страшное оружие, которое, впрочем, перезаряжать в бою возможности практически не было, поэтому за первым (он же последний) залпом в ход шли пики, сабли, топоры и ножи. Вторым эшелоном шли татары, которые стрелами останавливали попытки войска Кучума разбежаться. К полудню битва была выиграна — хан к тому времени уже бежал с несколькими приближенными, бросив свой гарем и деморализованные остатки войска.


Ирменское сражение, изображенное в 19 веке художником и этнографом Николаем Карамзиным


Воевода Воейков позже сделал хорошую военную карьеру, успел повоевать с Лжедмитрием I и умер только в 1606 году. Уважаемый дворянский род Воейковых впоследствии породнился, к примеру, с родом Александра Пушкина. А вот дальнейшая судьба Кучума и обстоятельства его смерти неясны — есть несколько версий. «Через пару лет его свои и зарезали за то, что профукал Сибирь — удовлетворенно предполагает Андрей Некрасов. — Но организованное военное сопротивление присоединению Сибири уже закончилось именно там, на реке Ирмень».

Историк Михаил Шиловский отмечает, что важность боя лежит, скорее, в символической плоскости, — будущее Сибири было уже определено и едва ли могло сложиться по-другому, даже если бы часовые хана вовремя заметили наступление: «Это был последний гвоздь в гроб Кучума, уже оттесненного на периферию. Можно сравнить это с казнями свергнутых монархов, которые окончательно утверждают: эта ветка отрезана, пути назад нет. И хотя на разгроме Кучума организованное сопротивление закончилось, окончательный контроль над территорией русские установили только в XVIII веке — после разгрома Джунгарского ханства».

Полтора года назад на заседании совета по сохранению историко-культурного наследия при губернаторе вице-губернатор (сейчас — вице-мэр) Андрей Ксензов раскритиковал идею установки памятника, отметив, что сражение на реке Ирмень носило завоевательный характер и к «защите Отечества» никакого отношения не имеет.

Впрочем, и специалист по военно-патриотическому воспитанию Андрей Некрасов, и историк Михаил Шиловский сходятся на том, что ни битва с Кучумом, ни вообще покорение Сибири — не то, за что потомкам должно быть неловко.

«Кучум сам был не местным, он был пришельцем, который установил для местных жесточайшие налоги и забирал девушек в гарем, а юношей в армию, — рассуждает Некрасов. — Если бы он не был угнетателем, местное население бы так легко не согласилось помогать русским. Русские тоже установили дань — что по меркам того времени было нормально, — но в десять раз меньше. Кроме того, Кучум пытался насаждать ислам, а русские были веротерпимы и не мешали местным верить в своих богов».

Жителями Сибири, ставшими после поражения Кучума российскими подданными, в таежной лесостепной зоне были нынешние казахи, сибирские татары, сибирские киргизы, потом переселившиеся в район Иссык-Куля, а также буряты, а южнее — тувинцы, рассказывает Шиловский. На территории будущей Новосибирской области жили сибирские татары, а в районе Бердска и Колывани — телеуты.

«Должно ли нам быть стыдно за завоевание Сибири? — размышляет историк. — Мы не собирались порабощать и истреблять местных, они даже оказывались в лучшем положении, чем русские, потому что до конца XIX века их, например, не призывали в армию. Руководство страны с самого начала рассматривало аборигенные этносы как необходимый элемент освоения Сибири, потому что понимало, что освоить только силами русских такую территорию невозможно».

Впрочем, всего на рубеже XVI–XVII века к востоку от Урала проживало около 100 тыс. человек — меньше, чем сейчас в Бердске, замечает Шиловский.

Елена Полякова
Фото предоставлено редакцией «Ордынской газеты» (1), wikimedia.org (2)

http://news.ngs.ru/more/1907581/
Tags: сообщения
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment