ortnit (ortnit) wrote in oldrus,
ortnit
ortnit
oldrus

Category:

Очерк истории Древлянской земли. Ч. 8

1
2
3
4
5
6
7

Месть уставшей женщины

Последний бой древлян за свободу самым тесным образом связан с удивительной женщиной, имя которой известно, наверное, всем, кто хоть как-то соприкасался с родной историей и не страдает полным кретинизмом или тяжелой формой незапоминания школьной программы. Конечно, я говорю о княгине Ольге.

Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что она стала символом русской истории 10 века. Причем, так было уже в 11-12 вв., а если верить летописному преданию, то так было и в годы Владимирова Крещения Руси. Ни одна женщина в русской истории не пользовалась таким положением и таким авторитетом в русской истории вплоть до Екатерины Великой. Причем, если имя Екатерины все-таки замазано в каких-то темных делишках, да и с моралью, как считается, там было не совсем все чисто, то причисленная к лику святых Ольга была выше всех этих мирских дел. (Надо отметить, что судьбы Ольги и Екатерины в чем-то удивительно похожи: мужья умирают и власть переходит к женщинам (не будем придираться к деталям); у обеих был воинственный сын, претендовавший на власть (особенно ярко эта параллель выступает, если принять датировки ПВЛ о рождении Святослава), у обеих сын возглавлял оппозицию – Святослав религиозную (он был противником политики христианизации Руси), Павел – во всех отношениях; если бы я был сторонником фоменковщины или другой «новой хронологии», то непременно выступил бы с заявлением, что Ольгу срисовали с Екатерины).
Об Ольге мне приходилось писать много, как в ЖЖ (следите за потоком фантазии: 1, 2, 3, 4, 5), так и в книгах, но думаю, что кратко напомнить свое видение этой проблемы, будет не лишним. Итак, древнейшие летописи вообще не говорят о происхождении Ольги. Позднейшие церковные подробности ее биографии (незнатная девушка из Псковской области и т.д.) не выдерживают критики. Т.о. из древнейших указаний у нас есть только два факта, позволяющих приоткрыть тайну происхождения княгини: 1) это ее имя (в то время традиционно давались женщинам и мужчинам родовые имена, подчеркивающие связь с отцом или другим представителем рода, сравните: Рогволод и Рогнеда, Малк и Малуша); 2) согласно летописному преданию Ольгу к Игорю «привел» именно Олег. Все это позволяет предполагать, что Ольга была если не дочерью Вещего князя, то какой-то его близкой родственницей (это предполагали и некоторые поздние летописцы, надо заметить). Данное умозаключение объясняет все странности в последующей биографии Ольги: ее удивительное положение, позволявшее 16 лет управлять страной после смерти мужа в обход взрослого (даже по летописной биографии!) сына и двух десятков русских князей рангом пониже (княжеский клан в том же составе, судя по численности послов в договоре 944 г. и описании приема Ольги в 957 г. оставался у власти вплоть до этого времени, а скорее всего и в течении всей ее жизни). Из этого уже следует, что само положение Игоря и Святослава в иерархии русских правителей обеспечивалось в значительной степени их родственной связью с Ольгой и Олегом. Это же особое положение Вещего князя и его Святой родственницы становится понятным, если принять версию о том, что они в свою очередь были представителями рода русских каганов 9 века. Это объясняет и особое положение Ольги как жены Игоря. Русские князья – язычники были многоженцами (собственно, после принятия христианства изменилось лишь то, что официальной супругой признавалась только одна жена), следовательно, Ольга могла быть только одной из жен князя (в одной из поздних летописей, если мне память не изменяет, даже указывалось число сына Рюрика – 6). Но, в силу своего происхождения, Ольга была особой женой. Она – источник власти, как пиктская королева Гермутруда в рассказе Саксона Грамматика: «Тот, кого она считала достойным своего ложа, тут же становился королём; она приносила королевство вместе с собой. Так что рука её и скипетр были неразделимы». Потому древлянская знать и решила женить ее на своем князе Мале.
Попробуем представить себя на месте Ольги. Умная и сильная женщина, от рождения обладающая правом на власть, обладающая невероятной силой воли. Ее политическая биография начинается с того, что старший родственник отдает ее какому-то варягу. Как минимум, значительную часть своей жизни она вынуждена смотреть как ее престолом и ее народом правит этот самый варяг (неплохо правит, надо сказать, но не думаю, что ей все нравилось). Тут следует заметить, что по всему видно, что в языческом русском обществе женщина была полноправным субъектом политических отношений, что подтверждается участием как минимум двух женщин, не считая самой Ольги, в заключении договора 944 г. (а если Ута была женщиной, а не мужчиной, то всего можно говорить о 4-х русских княгинях). У русских княгинь были свои личные владения (у Ольги – целый город Вышгород и минимум одно село, вероятно, ее наследственное владение, у ее правнучки Предславы – село того же имени), собственная дружина (упоминается вышгородская дружина Ольги в летописи, в сагах упоминаются дружины жен русских князей). И вот, случилось страшное – муж убит, сын где-то далеко (Святослав мало того, что правил в своей Немогарде, что бы это ни было, так еще и осень на дворе – князья разбрелись на зимние квартиры и за сбором дани). Теперь Ольга должна решать все вопросы сама. И вдруг, приходят послы-сваты: «У вас товар, у нас купец!». Ольга опять товар? Быть или не быть? Княгиня сделала свой исторический выбор. Княгиня устала быть товаром.
О том, почему ей пришлось решать все эти сложные вопросы, я уже писал. Собственно, и здесь уже прозвучала эта мысль. Естественно, со своей собственной дружиной она не могла бы отбиться от древлян. Ей было необходимо тянуть время, чтобы дать возможность русским князьям собрать дружины в Киеве, а также, чтобы собрать русско-полянское ополчение. Именно этим и объясняются те загадочные переговоры, которые столь живописно и эпично описывает летописное предание. Естественно, сомнительно, что древляне раз за разом присылали посольства из лучших людей своей земли, не получая никаких известий о предшествующих. Но, из легенды можно вытянуть сам факт переговоров и явного затягивания времени. Вполне вероятно, что Ольга с имеющимися у нее силами действительно могла провести какую-то операцию, вроде кровавой тризны у кургана Игоря. Истребление ее дружиной древлянской знати на пиру должно было деморализовать древлян, лишить их вождей. И выиграть еще время для сбора основных сил. Это подтверждается тем, что полномасштабные боевые действия начались уже в следующем году и руководили ими уже Святослав и, возможно, Свенельд. Если летопись приводит предание о боевом крещении малолетнего Святослава, то житие Св. Ольги изображает ее сына как вполне дееспособного полководца, руководившего разгромом древлянского ополчения.
Завершающим актом древлянской трагедии стала осада Искоростеня. Об особенностях литературного описания этой осады написано очень много. В представлении летописца и тех авторов, от которых он унаследовал рассказ о местях Ольги древлянам, весь ее диалог со сватами, с древлянской знатью у кургана Игоря и под стенами Искоростеня являлся розыгрышом – Ольга загадывала загадки, требуя выдачи своего несостоявшегося жениха, а древляне не догадались, за что получили огненных птиц (видимо, это какая-то метафора). Фактом остается то, что крепость Мала была уничтожена. В крепости № 3 появляется русская керамика и предметы дружинного быта, что указывает на размещение здесь русского гарнизона.
Победа Ольги над древлянами подняла ее авторитет на недосягаемую для прочих представителей Русского рода, включая Святослава, высоту. Своей местью Ольга спасла Русь. Теперь с этим авторитетом должны были мириться все. Конечно, ее самостоятельное правление не было столь долгим, как в изложении ПВЛ, но никто из предшествующих русских правителей и среди большинства ее потомков не оставил такого яркого следа в международной политике своего времени, как она за столь относительно короткий срок. И это только то, что мы знаем из германских и греческих источников, а ведь помимо этого, наверняка, Ольга контактировала и с другими странами, не оставившими своего письменного наследия.
Во внутренней политике Ольга запомнилась своими «реформами». Отношение к ним также в историографии сложное. Для одних она фактически заложила основы русской государственности. Для других, Ольга лишь восстановила порядки, нарушенные Игорем. Следует отметить, что до правления Ольги мы не видим широкого распространения древнерусской культуры на землях подвластных Руси славиний. Поэтому, я поверю летописи, что Ольга действительно была вынуждена выстраивать новую систему административного управления. Вынуждена она была это делать именно в связи с разгромом Деревской земли. Ее знать была фактически ликвидирована, основные города захвачены и превращены в центры русского присутствия. Все основания есть для того, чтобы говорить об аннексии Деревской земли, которая была целиком поглощена Русью. Я с сомнением отношусь к летописному рассказу о поездке Ольги по окраинам Новгородской земли – посещении ею Пскова, поездке по Мсте и т.д. Я вообще скептически отношусь к тому, что эта далекая окраина будущей Киевской Руси в то время имела какие-либо тесные связи со Среднем Поднепровьем. На моей малой родине тоже до сих пор ходят легенды о путешествии Екатерины Великой, которая основывала города и станицы. Но, на самом деле этот далекий потомок княгини Ольги (Екатерина и ее несчастный супруг, в отличие от настоящих Романовых, являлись потомками дочери Ярослава Мудрого Анны Французской) никогда в тех краях не появлялась.
Система погостов – административных центров, задачей которых было осуществление текущего управления и сбора дани, была, как мне представляется, создана именно для управления Деревской землей, так как доверить кому-либо из князей управление этой областью вероятно было опасно, а Святослав был занят управлением своим княжеством. Такими погостами – центрами русского присутствия, стали Овруч, искоростенское Городище III, Малин. Общий контроль и сбор ежегодной дани Ольга доверила своей вышгородской дружине: треть дани оставалась в Вышгороде для содержания дружины, а две трети уходили в Киев. Надо полагать, гарнизоны погостов также составлялись из вышгородских воев. В целом, Ольга явно превратила Деревскую землю в свой личный домен.
В связи с этим очень любопытно рассмотреть общий тон предания о мести Ольги в летописях. Повторимся, что это предание является составной частью большего произведения, вошедшего в состав русской летописи, которое повествует не столько о происхождении Руси (варягов с русью отождествляет лишь автор ПВЛ), сколько о происхождении правящей Русской землей династии, а также путь этой династии к христианской вере.
Особенно выделяется в составе летописного текста предание о князе Игоре, его супруге Ольге и их взаимоотношениях с древлянами и уличами, а также о гибели Игоря. Предание это имеет эпическое происхождение, что затрудняет для нас определение непосредственных создателей и времени создания этого произведения. Можно с определенной уверенностью говорить лишь о том, что в конце XI века оно уже сложилось и в таком виде попало в Начальный свод. Главной темой этого «Сказания о князе Игоре и древлянах» является история присоединения Древлянской земли к Русскому государству.
По мнению А.Н. Насонова, тот исключительный интерес составителя Киевского свода к присоединению древлян к Киеву мало понятен для конца Х века и понятен для эпохи Ярослава Мудрого, накануне выделения особой Киевской области, значительную часть территории которой составляла земля древлян. Насонов отмечает, что если признать, что Новгородская Первая летопись младшего извода в своей начальной части отражает летописание XI века, предшествующее ПВЛ, что договоры с греками были включены в летопись впервые в начале XII века, то следует обратить внимание, во-первых, на отсутствие в летописном тексте (предшественнике ПВЛ) известий о древнейших судьбах Чернигова и Переяславля-Русского, хотя города эти были уже в 1й половине Х века важнейшими центрами «Русской земли» (так у Насонова; хотя Чернигов точно был таким ранним центром), и, во-вторых, на исключительный интерес составителя летописного текста к судьбам Древлянской земли Х века, вернее к истории освоения ее киевскими князьями, то есть к тому, что должно было преимущественно интересовать именно киевскую знать.
«Сказание» имеет ряд особенностей, которые помогают лучше понять его происхождение. Во-первых, оно явно восходит не к дружинной эпической традиции, как это прослеживается в ряде других случаях использования летописцами эпического материала. Во-вторых, «Сказание» явно симпатизирует древлянам. Это позволяет сделать вывод, что произведение (как минимум, в своей древлянской части) было создано не в Киеве. Русский князь и его дружина представлены в отрицательном свете. Им противопоставляются древлянские князья и «лучшие мужи». В этом месте, интересующий нас текст противоречит основному настроению летописца, который критикует современных ему князей и бояр, противопоставляя им как раз героических князей – «волков» прошлого, совершающих походы за пределы Русской земли. Это позволяет связывать создание «Сказания» с потомками древлян. В тоже время, бросается в глаза особое отношение авторов «Сказания» к княгине Ольге, которая собственно и присоединила Древлянскую землю к Руси, утопив восстание в крови и истребив древлянскую знать, что нашло отражение в эпическом сюжете о троекратной мести Ольги. Это отношение потомков древлян к Ольге уместно сравнить, как мне кажется, с тем возвышенным отношением, которое можно видеть у жителей Ближнего и Среднего Востока к фигуре Александра Македонского или у потомков саксов в Германии к фигуре Карла Великого, сыгравших в истории этих народов роль, аналогичную роли Ольги в истории древлян. В последующем, это «древлянское» сказание было адаптировано как часть «Сказания о первых русских князьях», а уже в таком виде стало частью Начальной летописи и далее ПВЛ и НПЛмл.
В целом Ольга добилась невероятных результатов. Самый упорный из восточнославянских противников Руси, а может быть даже соперников, был разгромлен и окончательно умиротворен. Вплоть до смерти Ольги древляне в летописи себя никак не проявляют. Но, в 969 г. Ольга умирает. Умирает как христианский правитель языческой страны. Верховная власть переходит ненадолго в руки ее сына. Русь в это время втянута в большую войну за болгарское наследство, которому посвещены все мысли Святослава Храброго. В Киеве он вынужден задержаться, чтобы решить все текущие вопросы. Судя по всему, от правящего клана, правившего Русью в течении всего правления Вещего Олега, Игоря и Ольги к этому времени ничего не осталось. Из источников они исчезают. Соратники Святослава на Балканах (Икмор, Сфенкел (Свенгельд?) и другие) – это скорее воеводы, чем князья Русского рода. Поневоле закрадывается сомнение, а не перебила ли Ольга своих соправителей где-то между 957 и 969 гг.? Кто-то из них конечно мог уйти и своей смертью. Благо возможностей Хазарские войны, присоединение Вятичей и балканские компании для этого предоставляли более чем достаточно. Но, в народной памяти жителей Овручского уезда (потомков древлян!) и Псковской губернии Ольга вплоть до 20 века оставалась не просто святой Русской Православной церкви, но сказочной богатыркой и истребительницей своего мужа и князей – женихов, среди которых называется вдруг загадочный князь Всеволод (сразу на ум приходит незадачливый жених из Гардарики вымышленной шведской княгини Сигрид Гордой Виссивальд, которого она сожгла в бане совсем как Ольга древлянских послов). А особенно интригует то, что именно годами правления Ольги (около 960-х) датируется пожар в независимом или полунезависимом Гнездово, варяжском гнезде Верхнего Поднепровья, которое Константин Порфирородный очевидно и называет Милиниски – Смоленском. Кроме того, летописное предание сообщает, что Ольга расширила и обустроила свой удел также за счет черниговского Левобережья, выделив для себя охотничьи угодья (какая женщина!) на реке Десне. Между тем, в Чернигове также выделяется один из полунезависимых княжеских центров Русской земли предшествующего периода, символами которого являются княжеские курганы легендарных князя «Черного» и его дочери «Черны».
Перед отъездом в Болгарию Святослав решил укрепить свои тылы, раздав подросшим сыновьям княжеские столы. Ярополку при этом достался Киев и «Русская земля в узком смысле» (очевидно, включая Чернигов и Смоленск), а для второго сына Олега он выделил в самостоятельное княжение Деревскую землю. При этом центром нового уже русского княжества становится, надо полагать, Овруч (Вручий, если точнее). Тогда же выпросили себе в князья незаконнорожденного Владимира послы из далекого Новгорода. Потомки Рюрика не купились на этот раз песней про «земля наша велика и обильна», надо полагать, Ярополк и Олег лучше знали, что представляет собой затерянная в болотах далекая северная окраина, чем их заморский прадед. А вот Владимиру выбирать было не из чего, что в дальнейшем привело к удивительным поворотам как в его личной биографии, так и в истории Руси вообще и Новгорода в частности.
В общем, чем там руководствовался Святослав, покидая родину, как оказалось, навсегда, мы никогда не узнаем. А вот древляне нечаянно-негаданно вновь обрели независимость и собственного князя, пусть и русского, и с русской дружиной, да еще и носящего имя первого покорившего их русского князя и княгини, утопившей древлян в крови. (Кстати, вероятнее всего именно «при дворе» Олега и возникло продревлянское и при этом очень льстящее Ольге сказание об отношениях Деревской земли с Игорем и Ольгой (остается загадкой упоминался ли там Вещий князь или нет).
С Олегом древляне обрели именно независимость, так как после героической гибели Святослава Игоревича на днепровских порогах его сыновей уже ничто не связывало друг с другом. Очевидно Ярополк и Олег, как и Владимир, были рождены разными матерями. Олег получил свое княжество от отца также, как и Ярополк свое. С его точки зрения он брату был ничего не должен. Ярополк же естественно рассматривал ситуацию иначе. Он как князь Руси и Киева рассматривал все подвластные его предкам земли как свое наследие. Все это не могло не привести к конфликту, который и разразился после убийства горячим древлянским князем Люта Свенельдича, сына прославленного воеводы, героя древлянских и балканских войн (наверное, и в Хазарских войнах отметившегося), а теперь советника Ярополка.
А.В. Назаренко, реконструируя внешнеполитические связи Руси того времени, убедительно предполагает о том, что Олег и Владимир готовились к неизбежной конфронтации со старшим (если не по возрасту, то по статусу) братом. В числе их мер Назаренко предполагает брак древлянского и новгородского князей с чешскими княжнами (первую супругу Владимира летописи называют то чешкой, то варяжской, имя ее сына Вышеслава/Вячеслава намекает на чешские связи, где незадолго до разыгравшихся событий был убит братом Святой князь Вацлав/Вышеслав; по поздно зафиксированному западнославянскими историками преданию у Олега был сын (тоже Олег), которого отец накануне войны укрыл в Чехии, после гибели отца младший Олег остался в Чехии, отказался от княжеского титула и стал родоначальником магнатского рода Жеротинов, спонсоров знаменитого отца современной педагогики Яна Амоса Коменского). Ярополк в свою очередь налаживал контакты с противниками Болеслава Чешского, - римским папой и Саксонской династией.
Древляне явно не были готовы к новому раунду в борьбе с Русью. Их время ушло безвозвратно. Русская дружина Ярополка, состоящая из ветеранов походов Святослава, обратила древлянское ополчение в бегство. В давке на Овручском мосту глупо погиб и молодой князь, а его княжество вновь оказалось присоединено к Руси.
В развернувшихся после этого событиях войны Ярополка и Владимира древляне себя никак не проявили. Они даже не попытались вернуть независимость, как это сделали хазары, вятичи, радимичи. Однако, внутренние связи древлян были еще очень сильны, как и сила традиции. Владимир, укрепив единство страны и обеспечив ее международный авторитет, после того, как окончательно сделал выбор в пользу христианства, полностью перевернул отношения Руси со своими данниками-пактиотами. Опираясь на опыт Ольги и Святослава, он ликвидировал целые славинии и иноэтничные княжения, заменяя местную элиту и местных правителей русскими боярами и своими сыновьями в качестве князей. Очевидно, это не было продуманной политикой. Скорее Владимиру также было необходимо решать текущие проблемы. Он, будучи новгородским князем, не мог управлять Новгородом, сидя в Киеве. Вот туда и отправился его старший сын Вышеслав. Туманная история со второй и любимой (минимум трое сыновей и две дочери!) женой Рогнедой и ее защитником Изяславом, заставила Владимира отправить и второго сына в восстановленное Полоцкое княжество. Туровские легенды о кровавом крещении объясняют, почему туровским князем становится Святополк (третий сын). Отправка Ярослава в далекий Ростов была скорее всего связана с необходимостью присоединения этого лесного края к Руси, как и позднее отправка Глеба в Муромскую землю. Волынь была аннексирована скорее всего во время войны за Червенские города. Интересно, что один из этих городов носит имя Всеволож, очевидно в честь своего забытого основателя, древнего местного князя. Своего сына, которому досталось Волынское княжество, Владимир также называет Всеволодом, как бы готовя к будущему княжению и его, и волынян. Хазарам как известно достался Мстислав Храбрый. Традиционные отношения Владимир сохранил только со славиниями Левобережья – Северой и Радимичами, которые сохранили полную автономию. Возможно, это было связано с тем, что княжеская власть для них была не характерной. А также неосвоенными остались Вятичи, упорно сопротивлявшиеся русскому посягательству на свою свободу (окончательно вятичский вопрос сумел решить только Владимир Мономах, хотя самоуправление особая волость Вятичи сохранила и в 12 веке в составе Черниговского княжества, тогда как Подмосковье вошло в состав Суздальской земли (тоже как особый округ, а позднее княжество), а земли ниже по Оке стали в конце концов основой Рязанского княжества.
Не обошел Владимир вниманием и Деревскую землю. Она вновь получила статус княжества, во главе которого был поставлен Святослав. Мы не владеем точной информацией о всех матерях сыновей Владимира, но в отношении Святослава можно более-менее уверенно говорить, что он был рожден второй чешской женой крестителя Руси. И тут возникает вопрос, а зачем Владимиру два раза жениться на чешках? Мне кажется, что ответ кроится именно в древлянах. Была у Владимира такая полезная в политике тех дней привычка – брать в жены вдов своих братьев. Так мать Святополка была женой или наложницей Ярополка. Более чем вероятно, что мать Святослава была вдовой Олега Древлянского.
После смерти Владимира вновь подтвердилось, что от древлян осталось только славное имя. Как военная корпорация древлянская знать больше не существовала. Несмотря на то, что Дерева находилась ближе всего к Киеву, Святослав даже не попытался бороться за отцовское наследие. Когда Ярослав, уже восставший против отца в Новгороде годом ранее, и Святополк, едва вышедший из темницы, готовы были схватиться за власть с Борисом, возглавлявшим отцовскую дружину на тот момент, а Мстислав со своей русско-хазарской дружиной, возможно, уже прикидывал, поддержат ли его северяне, Святослав не придумал ничего лучшего, как эмигрировать за Карпаты – бежал он в Венгрию или Чехию мы не знаем, но убийцы настигли его по преданию недалеко от русской границы, на берегах реки Опир.
На этом политическая история древлян подошла к концу. Победив Святополка и договорившись с Мстиславом, Ярослав ликвидировал Деревскую землю как административную единицу. Дерева была включена в состав Киевского княжества и поделена на несколько небольших волостей, восходящих, скорее всего еще к малым древлянским племенам. Древляне как сельское население еще сохраняли свое самосознание в середине 12 века, когда последний раз упоминается их имя. Во второй половине этого столетия или после монгольского нашествия, по мере того, как христианство все больше завладевало умами и душами жителей Полесья, древляне окончательно стали русскими людьми и именно они стали этнической основой, на которой сформировались малороссы-украинцы.
Однако, этим вклад древлян в русский этногенез не ограничивается. Неизвестно когда, неизвестно кем, неизвестно по какой причине, но часть древлянского населения, судя по всему, была переселена на север, где их имя получила Деревская пятина Новгородской земли. Скорее всего, это случилось при Ярославе Мудром, который любил такие переселения. Вероятно, это было осуществлено в рамках ликвидации Деревской земли на юге. Древляне унесли с собой на север не только собственное имя. Искоростенем именовался центр этой области, вторым, более известным, названием которого было Торжок. Очевидно, именно эти новгородские древляне принесли с собой на берега Мсты и Луги предания об учреждении Ольгой погостов (Мста является границей Деревской пятины). Таким образом, древляне являются предками и части великоросского населения России. Есть какая-то ирония в том, что именно земли вятичей и древлян, расселенных в Новгородской земле, дольше всего сопротивлявшиеся Руси, стали центром русском цивилизации и централизованного Русского государства.
Конец
Tags: славяне
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments