ortnit (ortnit) wrote in oldrus,
ortnit
ortnit
oldrus

Судьба древлянского князя

В недавних постах я постарался осветить судьбу Деревской земли после ее аннексии Русью при Ольге, однако в стороне осталась судьба древлянского княжеского рода. Само предание ничего нам по этому поводу не сообщает, но в связи с происхождением будущего крестителя Руси, внука Ольги, равноапостольного князя и кагана всея Руси Владимира Святославича летописец внезапно сообщает, что матерью его была некая ключница Ольги МАЛуша, дочь МАЛка Любечанина. Естественно, сходство имен первого и последнего древлянского князя, засветившегося в русских летописях, и дедушки Владимира не могло не привлечь внимания исследователей. Периодически эта тема всплывала в историографии. Последним, кто ее затрагивал был украинский историк Мыцько. Среди постоянных читателей моего журнала сторонником этой версии является также мой уважаемый соавтор Aloslum.
Сторонники этой безусловно увлекательной и заманчивой гипотезы опираются также на еще одно совпадение. У Малка Любечанина был сын Добрыня, воспитатель Владимира и родоначальник, как считается, знатного боярского рода (Добрыня – Коснятин, наместник Новгородский – Остромир, наместник Новгородский – Вышата, воевода в Киеве – воевода Янь Вышатич (один из основных информаторов автора ПВЛ) и киевский тысяцкий Путята Вышатич – преподобный Варлаам Печерский). У польского историка Я. Длугоша, использовавшего несохранившуюся до нашего времени редакцию русской летописи, близкой к НПЛмл, древлянский князь носит имя Нискиня. Считается, что это и есть Мал. В таком случае Добрыня - сын Нискинич. А это уже очень похоже на былинного героя Добрыню Никитича. Его папа – Никита Залешанин, напоминает «Нискиню» Любечанина. Признаться, я не вижу ничего общего между богатырем Добрыней и летописным воеводой Добрыней. Имя, все-таки, недостаточный повод связывать этих персонажей древнерусской литературы. Былинный Добрыня, насколько мне представляется, был очень сложным персонажем, в котором отразились черты многих исторических героев, среди которых был и рязанский богатырь 13 века и древний неуязвимый герой-змееборец. Aloslum вовсе предполагает, что Добрыня Никитич в основе своей – это герой германо-скандинавского эпоса Сигурд/Зигфрид. Возможно, один из слоев этого эпического «пирога» составляет и Добрыня Малкович, но следы его трудно разглядеть в былине.
Имя «Нискиня» меня привлекает по другому поводу. Сегодня я узнал, что недалеко в старых древлянских землях на Украине и сегодня есть село Низкиничи. Рядом с ним находится село Будятичи, которое мой старый знакомый, вдохновивший на этот пост, связывает с Будятиным – селом, куда Ольга сослала Малушу вместе с новорожденным Владимиром. Низкиничи принадлежали роду Киселей, возводивших свое происхождение к Свенельду (это может подвести читателей к правдивости широко известной гипотезы о том, что смерть Игоря было на самом деле результатом столкновения интересов русского князя и его воеводы, которому доверили собирать дань с древлян, и который якобы выступал в роли их правителя, но, сомневаюсь, что этот не менее увлекательный детектив имеет под собой какие-то серьезные основания). Ценность этого факта состоит в том, что данный топоним подтверждает существование в Деревской земле имени «Нискиня», которое никто не путал с именем «Мал» (имя этого князя сохранилось в названии города Малин). Обратимся к Яну Длугошу: «убийство киевских князей Оскальда и Дира недолго оставалось безнаказанным для князя Игоря. Когда он, кичась силой, заставил народ, который [звался] древлянами [и] имел собственного князя Нискину из русского рода, платить дань и, не довольствуясь одной выплатой, о которой они ранее договорились, стал собирать в том же году вторую, то был позорно убит древлянами, не потерпевшими несправедливости. Они послали послов к его вдове Ольге, усиленно убеждая её взять в мужья их князя Нискину и объединить княжества». Призываю читателя не обращать внимание на «русский род» древлянского князя, так как у Длугоша и хазары были «русским племенем». В рассказе о сватовстве древлян к Ольге Нискиню явно смешивают с Малом, но возможно это результат того, что польский историк не разобрался в своем источнике (в других местах также встречаются мелкие огрехи). Нискиня у Длугоша появляется как князь, которого покорил Игорь. Это позволяет предположить, что Нискиней на самом деле звали предшественника Мала или его соправителя (в русской летописи древляне говорят о князьях во множественном числе, что намекает на то, что Мал был не одинок, как и современные ему русские князья). Вариант с соправительством представляется более вероятным, так как объясняет путаницу между Нискиней и Малом.
Несмотря на то, что Добрыня Никитич скорее всего не имеет никакого отношения к Добрыне Малковичу, сама идея о том, что Малк Любечанин мог быть последним древлянским князем или его родственником весьма интересна. Предание, легшее в основу русской летописи, рассказывающее о происхождении русских князей, более чем на половину посвящено именно отношениям с древлянами. Древляне и принятие христианства – вот две основные темы того произведения, которое я называю «Сказанием о Рюриковичах», главной героиней которого была Ольга. При этом, «Сказание», насколько можно судить, не знали ни подвигов Вещего Олега, ни похода Игоря на греков. Только призвание варягов, чтобы рассказать о происхождении Рюриковичей, только завоевание уличей и древлян, чтобы рассказать о дани, которая стала причиной смерти Игоря, только о смерти князя и мести его жены, а далее о Святославе и его детях, одному из которых суждено было крестить Русь. Этим, скорее всего, «Сказание» изначально и заканчивалось. В этом контексте совсем иначе звучит неожиданная родословная Владимира по материнской линии.
Удивление вызывает именно внимание летописца к происхождению Малуши, обычной ключнице. Его не волнует происхождение Рюрика, прародителя русских князей. Он ни словом не обмолвился о том, что Вещий Олег должен был иметь каких-то родителей. Он ничего не говорит о происхождении самой княгини Ольги. Мы ничего не знаем о происхождении воеводы Свенельда и Асмуда, Претича, Мала и Рогволода Полоцкого, Аскольда и Дира. Все это не волнует летописца. Пусть он не знал этой информации, но даже не делал предположений на сей счет. Разве что Олега назвал «родичем» Рюрика. А тут какая-то ключница, служанка, пусть и мать великого Владимира, и вдруг сообщается, что ее отцом был какой-то Малк Любечанин, ни до, ни после никак не всплывающий в летописи! Очевидно, он был достаточно известным человеком для своих современников.
Вернемся к «Сказанию». В летописи, даже в редакции НПЛмл и Я. Длугоша, оно явно вошло не полностью. Сокращение особенно ярко видно в рассказе о недовольстве дружины Игоря передачи права сбора древлянской дани Свенельду, лишь одному из бояр («много дал мужу одному»). Вполне вероятно, что в изначальном варианте рассказывалось и о судьбе последнего древлянского князя. На то, что должно быть какое-то послесловие, намекает последняя загадка Ольги осажденным в Искоростене: «И стоя Ольга лѣто цѣло, и не можаше взяти города, и умысли сице: посла къ городу, ркущи: «Чего хощете досѣдѣти? А вси ваши городи передашася мнѣ, и ялися по дань, и дѣлають нивы своя и землю свою, а вы хощете голодомъ измерети, не имучися по дань». Деревляни же рькоша: «Ради быхомъ ся яли по дань, но хощеши мьшати мужа своего». Рече же имъ Ольга, яко «Азъ уже мьстила есмь мужа своего, когда придоша къ Киеву, и второе, и третьее, еже когда творяхут трызъну мужю моему. А уже не хощю отмщения творити, но хощю дань имати поМАЛу и, смирившися с вами, поиду опять». Ркоша же древляне: «Что хощеши у нас? Ради даемъ и медом и скорою». Она же рече имъ: «Нынѣ у вас нѣту меду, ни скоры, но МАЛА у васъ прошю: дайте ми от двора по три голуби и по три воробьи. Азъ бо не хощю тяжькы дани възложити на васъ, якоже мужь мой, но сего у вас прошю МАЛА: изнемогли бо ся есте въ осадѣ, да вдайте ми се МАЛое». Исследователи этого текста уже отмечали, что здесь хитроумная княгиня вновь загадала древлянам загадку, которую они не смогли отгадать и поплатились за это смертью, по законам жанра. Но, как сказал Волх Всеславьевич в известной былине, «а вас-то, царей, не бьют, не казнят». Вполне логично было бы предположить, что, ликвидировав Деревское княжение, Ольга сослала древлянскую знать в подконтрольные русские города. Незадачливый жених при этом мог попасть в Любеч, а его дети в свиту Ольги и Святослава (Малуша стала ключницей при княгине, а Добрыня – в дружину Ольги или Святослава). Высокое происхождение может объяснить неожиданные амбиции брата служанки. Такой сценарий объясняет столь большое внимание автора «Сказания» и последующих летописцев к древлянам. Ведь какой сюжет! Креститель Руси – одновременно внук Игоря, убитого древлянами, первохристианки Ольги, истребительницы древлян, и последнего князя древлянского! Кровь двух княжеских родов, варяжского и древлянского, соперничающих за руку Ольги, наследницы Русских каганов, слилась в жилах ее внука. Очень поэтично, мне кажется. И очень подходит для «Сказания», рассказывающего о происхождении Владимира и его крещении.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments